Ядовитая дочь

— Долгая история. Главное — Заводчик мёртв, а я всё ещё здесь.

— Каким он был?

— Жутким. Намного более контролирующим себя — почти спокойным. Я истекала кровью, но он выжидал. И он мог говорить.

Одна мысль о его голосе — как будто когти скребут по камню — заставляет мою кровь холодеть.

— Что он сказал?

— Генри прыгнул между мной и ним, как какой-то герой, и сказал, что я принадлежу ему, но тот рассмеялся и сказал, что я не пахну так, будто принадлежу ему.

— Что это значит? — спрашивает Келлан.

— Ну, Кел, когда люди женятся, они иногда проводят время наедине⁠…

Он поднимает руку и издаёт преувеличенный звук рвоты.

— Ты знаешь, что я не это имел в виду. Я спрашиваю, что он унюхал?

Я пожимаю плечами.

— Твоя догадка не хуже моей. Но что, если безумие и эволюция Истощённых связаны?

Он поджимает губы.

— Я тоже об этом думал, учитывая совпадение по времени. Конечно, мы не знаем точно, когда Истощённые начали эволюционировать, но ясно, что теперь таких уже довольно много.

Я снова внимательно смотрю на него, замечая вялость его ауры.

— У тебя не было приступов безумия?

Он качает головой.

— Ничего необычного. И перестань читать мою ауру. Это невежливо. Я проводил допрос прошлой ночью, и это сильно меня вымотало.

— Тебе стоит немного отдохнуть, — говорю я.

Он качает головой и отводит взгляд.

— Не могу. Не с тем, что происходит. Повстанцы два дня назад пытались взорвать колодец. Они пронесли припасы вместе с древесиной для строительства помоста Фестиваля Тёмной Звезды.

Даже для такого человека, как я — у которого есть магия и здоровый скепсис насчёт того, насколько Божествам вообще есть дело до того, что мы делаем с их, казалось бы, случайными благословениями — нападение на символ этих благословений кажется приглашением к беде. Колодец священен. Крайнее святотатство этого пугает меня. Такой уровень фанатизма непредсказуем.

Келлан хмурится и потирает переносицу.

— Не уверен, что в этих книгах это будет. Такие вещи — семейная тайна. Все публичные чертежи показывают только Кровавый Колодец.

Он берёт со стола два подсвечника и ставит один в центр.

— Если это Кровавый Колодец, — говорит он, — а это, — он ставит второй подсвечник к югу от него, — Семейный Колодец, то логично предположить, что вода уходит куда-то южнее Дома Карренвелл.

— Значит, где-то в Лесу Истощённых? — Я наклоняюсь через стол, хватаю третий подсвечник и ставлю его как можно севернее от отметки Кровавого Колодца. — Это Горный Колодец.

Келлан смотрит на него с потрясением.

— Это правда?

— Я видела его собственными глазами.

Келлан трёт подбородок.

— Любопытно, что он показал его тебе.

Я игнорирую его любопытство и сосредотачиваюсь на нашей примитивной карте.

— Насколько я могу судить, ни у кого из тех, кто использует Горный Колодец, нет никаких побочных эффектов. Это касается только нас в городе. И если вода из колодца действительно течёт под землёй и выходит где-то ещё, возможно, она также отравляет Истощённых.

Мы оба смотрим на эти метки так, будто они хранят все ответы.

Келлан оглядывается на ряды книжных шкафов.

— Я бы не удивился, если бы наш отец или дед спрятали подробные карты где-нибудь в хранилище, но должны быть какие-то изображения, о которых они не подумали.

— Городской планировщик? — предлагаю я. — Я знаю, что он много времени проводит с мэром, но никогда не могу понять, действительно ли он нравится Рейфу или это просто часть его работы. Но если он отвечает за всё расширение и перепланировку города, у него должны быть записи о основании Лунами́да.

Келлан хмурится, потирая подбородок.

— Мне совсем не нравится мысль, что ты будешь рядом с Рейфом или кем-то из его союзников.

Я закатываю глаза.

— Если бы был другой вариант, я бы выбрала его. Не то чтобы я мечтаю проводить с ним время.

Он долго смотрит на меня, всё ещё хмурясь.

— Меня беспокоит мысль, что ты будешь с Рейфом наедине.

— Тебе стоит беспокоиться за него.

Он отворачивается и идёт вдоль ряда книг по истории, проводя пальцем по корешкам и что-то тихо напевая.

— Значит, не история и не записи благословений.

— Может, раздел сельского хозяйства? — предлагаю я. — Фермеры города наверняка должны знать обо всех источниках воды. Помнишь ту книгу, которой Айдия была одержима, когда училась пользоваться своей магией? Там были иллюстрации всех местных растений, которые она пыталась воссоздавать своей световой магией.

Келлан резко поворачивает голову ко мне.

— Её написал не фермер. Её написала наша пра-пра-бабушка, Луиза Карренвелл. И она не просто рисовала растения. У неё было благословение Стелларии — она посвятила жизнь тому, чтобы запечатлеть искусство и культуру Лунами́да. Это означало местные растения и сады, традиции и праздники и…

Он бросается к другой стороне библиотеки, исчезает между стеллажами и через мгновение возвращается, высоко держа в руках две книги.

— Рисованные изображения искусства города. Возможно, они не точны, но я смутно помню целую серию карт планировки города в разные эпохи. Возможно, есть что-то настолько старое, что оно создано ещё до того, как наша семья начала прятать свои секреты.

Он кладёт одну книгу передо мной и садится рядом со мной с другой.

Я осторожно перелистываю первые страницы с рукописными заметками. Оглавления нет, поэтому я иду страницу за страницей, наблюдая, как наша история проходит перед глазами в вихре картин, мозаик, скульптур и архитектуры.

Келлан резко втягивает воздух.

— Вот. — Он указывает на открытую страницу. — Тут несколько карт, но на этой есть обозначения воды.

Он проводит пальцем по рисунку.

— Эти линии с завитками, должно быть, первые водные каналы. Их использовали до современной системы труб, и, очевидно, они были не такими сложными, как сейчас. Направление линий показывает, куда течёт вода. А вот эти три стрелки вниз, вероятно, означают выход воды. Видишь, вся чистая вода направляется на западную сторону города, а сточные воды на восток.

— Значит, это пресная вода из притоков реки Райлан, — говорю я.

Келлан кивает, всё ещё заворожённый рисунком.

— Этот значок ведра стоит там, где находится Кровавый Колодец, а ещё один здесь, в нашем доме, чуть южнее. Значит, так она обозначала колодцы.

Он перелистывает страницу на карту первоначальной крепости Маунтин Хейвен.