Страница 16 из 249
Его родители не напали на меня и не обвинили моих родителей. Его мать тихо плакала над его телом, а отец стоял позади неё, крепко положив руку ей на плечо. Я ждала, что они обрушатся на меня с яростью, но они даже не встретились со мной взглядом.
В тот день я поняла, что истинная сила в молчании. Угроза заключалась в самом неравенстве сил. Родители Тимми не стали бороться, потому что знали, что не победят.
Это был хороший урок для меня. Тогда я не могла сдержать слёз. Сильные, судорожные рыдания сотрясали меня, но Айдия встала рядом и сжала мою руку. Её магия уже проявилась, и она усвоила нечто, чего я тогда ещё не понимала.
Она прошептала мне, чтобы я не позволяла им видеть мою слабость, и сжала мою руку так крепко, что кости скрипнули. Там, в нашем семейном саду, держась за руку сестры и стоя над телом первого мальчика, которого я убила, я научилась глотать свою боль.
Не уверена, что когда-либо научилась по-настоящему отпускать её. Возможно, именно поэтому меня терзает эта странная, внезапная агония.
Моя сестра Электра использовала свою магию, чтобы стереть воспоминания семьи Тимми и всех, кроме моих братьев и сестёр, кто видел мой поцелуй. Его семье позволили думать, что его забрали Истощённые.
В тот день мой секрет умер вместе с Тимми, и теперь он умирает вместе с обидчиками Лунами́да несколько ночей в неделю.
Я превратила свою неудачу в удачу для других женщин. Этот мир кишит мужчинами, которые умеют говорить лишь кулаками, и для них я сделала себя чудовищем.
Отгоняя эту мысль, я натягиваю капюшон ниже и бросаюсь в соседний переулок, следуя по пути к своему тайному почтовому ящику.
Я останавливаюсь и подношу пальцы к кулону-звезде на своей цепочке. Этот дар от Айдии наделён способностью менять мою внешность на любые черты, которые я способна ясно представить в воображении.
Предметы вроде этого кулона единственная лазейка в способности видеть ауры, потому что даже когда я пользуюсь магией сестры, моя аура этого не выдаёт. Магически наделённые вещи могут использоваться кем угодно и благословлёнными, и неблагословлёнными, что делает их особенно опасными.
Мои родители ведут реестр всех магически наделённых предметов, созданных в городе, ради безопасности нашей семьи. Однако я подозреваю, что большинство людей не сообщают о своих творениях, поскольку у нас нет способа их отслеживать, а это лишает нашу семью преимущества. Этот дар Айдии хороший пример, потому что у меня нет ни малейшего намерения вносить его в родительские записи.
До того как нас выдали замуж, я пользовалась им ради забавы меняла цвет волос на одну ночь или делала себя точной копией Айдии, чтобы мы могли морочить головы мужчинам в барах.
Но теперь я вижу её слишком редко, чтобы растрачивать его впустую. Не тогда, когда он нужен мне, чтобы каждую ночь выплёскивать свою ярость, чтобы не обрушить её на единственного в этом городе неприкосновенного мужчину.
Магия разливается по моему телу. Жёсткий, покалывающий зуд распространяется по каждой черте, которую я изменяю. Глаза хуже всего, но их приходится менять всегда. Хотя многие сопровождающие в городе придают своим глазам фиолетовый оттенок гламуром для мужчин, ищущих экзотики, это всё равно редкий цвет. Даже если всякий, кто увидит меня, примет меня за женщину лёгкого поведения, а не за Карренвелл, это привлечёт ненужное внимание, когда мне нужно быть незаметной.
Требуется десять глубоких вдохов, чтобы гламур закрепился. Я представляю своё лицо с пепельно-светлыми волосами, чуть более округлыми щеками и тёмно-карими глазами, пока, наконец, зуд не стихает.
Моя безопасность и безопасность женщин, которым я помогаю, требуют этого дискомфорта. Это единственный способ безопасно встречаться лицом к лицу и самый простой способ регулярно проверять мой почтовый ящик, не вызывая подозрений.
Я высвобождаю волосы из тени капюшона и с облегчением вижу, что воронёно-чёрные пряди стали золотыми. Убедившись, что гламур закрепился, я выхожу из переулка и пересекаю небольшую площадь к своему почтовому ящику.
Лунами́д не так тих, как я ожидала, учитывая недавнюю атаку на Юго-Западную крепость. Возможно, частота нападений в последнее время заставляет людей продолжать жить, будто ничего не происходит. С другой стороны, внутри этих городских стен не так уж много способов жить, и хватает тех, кто предпочитает рискнуть жизнью и здоровьем, чем пропустить весёлую вечеринку или свидание при лунном свете.
Мой почтовый ящик вернее, почтовый ящик Ядовитой Лисицы скрывается на виду среди ряда других. Я также владею несколькими ящиками вокруг него, чтобы не вызывать подозрений, постоянно навещая один и тот же. Проблема растущей популярности в том, что мне приходится быть особенно осторожной, проверяя сообщения. Если какой-нибудь муж или любовник заподозрил женщину, ищущую моей помощи, я с равной вероятностью могу обнаружить его, поджидающего в тени.
Замок щёлкает, и дверца со скрипом распахивается. Я выхватываю маленький клочок пергамента внутри и поднимаю его к свету, льющемуся из окна соседнего бара.
Джи-Икс(GX)
Встреча с клиентом.
Я хмурюсь. Странно. Я ожидала увидеть адрес цели, которую мы проверили три дня назад, а Беа хочет, чтобы я пришла прямо в её бар.
Шаги за спиной заставляют меня мгновенно действовать. Я захлопываю ящик и ныряю в ближайший переулок. Следуя знакомым поворотам, я выхожу к фасаду Стражевого Перекрёстья. Бдительные, нарисованные глаза воина смотрят поверх голов двух мужчин, прислонившихся к стене и курящих. На картине меч занесён, будто воин готов сразить их за дерзость курить так близко к входной двери, но при всей привлекательной угрозе росписи он всего лишь городская сказка. Куда большей угрозой для курильщиков является хозяйка бара.
Я игнорирую их похотливые взгляды и толкаю входную дверь.
Стражевое Перекрёстье — удобное место для встреч с клиентами. Здесь крепкие коктейли, громкая музыка и скрытные свидания. Пробираясь сквозь толпу, я направляюсь к барной стойке.
Беатрис Грейндж поднимает голову из-за стойки и встречается со мной взглядом.
Даже сквозь гламур она узнаёт меня. Я стараюсь не замечать, как её улыбка отзывается в груди. Сколько бы раз я ни напоминала себе, что мы теперь всего лишь подруги, что она двинулась дальше, моё сердце всё равно сбивается с ритма при виде неё.