Ядовитая дочь

Глава 11

ХАРЛОУ

Тёмная луна моя сообщница, укрывающая город бархатной тьмой, идеальной для того, чтобы безнаказанно совершить убийство.

Я бросаю взгляд через плечо на свой дом. Ночь наделяет особняк острыми зубами, выкованными из темноты. Немногие тайны ускользают от их укуса.

К счастью, мои грехи надёжно скрыты.

Я отворачиваюсь и ступаю по тропе, по которой ходила уже много раз. Повороты и изгибы переулков в южной половине города настолько знакомы, что я могу пройти их по одной лишь мышечной памяти, что весьма кстати, потому что мысли мои заняты объявлением о предстоящем бракосочетании.

Разумеется, родители не предупредили меня заранее. Скажи они мне без публики, я могла бы возразить. Они загнали меня в ловушку согласия.

Чем больше поздравительных пожеланий я принимала, тем сильнее скручивало желудок и тем ощутимее боль давила за глазами. Я не хотела рисковать из-за приступа, поэтому извинилась пораньше и ускользнула, как только Гейвен оставил меня в комнате.

Тёмный переулок выводит меня в самый центр города. Сияющие солнечные камни у основания Кровавого Колодца превращают его в маяк среди мрака. Называть это колодцем не совсем верно. Это скорее подземная река. Хотя её расширили, чтобы вместить растущий город и необходимость ежемесячно благословлять стольких детей, большая пещера в центре площади отмечает изначальное место основания Лунами́да.

У священного места выставлены двое стражников: один у входного спуска, спиралью ведущего к воде, и другой там, где спираль возвращается вверх к выходу.

Я натягиваю капюшон ниже и как можно тише обхожу край площади. Последнее, что мне нужно, чтобы меня заметил кто-то, кто знает, кто я такая.

Один из стражников обращает на меня внимание, вынуждая импровизировать. Я останавливаюсь у алтаря со свечами перед фреской основания. Яркая роспись занимает всю боковую стену бара на краю площади, изображая историю открытия колодца.

Я беру длинную спичку из чаши справа от алтаря, чиркаю ею и зажигаю одну из свечей в её витой стеклянной чаше. Затем поднимаю руки, словно возношу хвалу Божествам, и устремляю взгляд на лицо моего предка, Алистера Каррена, проливающего свою кровь в колодец. Я слышала эту историю столько раз, что, вероятно, уже могла бы разыграть её сама.

Много столетий назад Алистер был предводителем кочевого клана. Он был единственным в клане, кто родился с магией. Как бы незначительным ни казался его дар, его способность видеть магию в мире позволяла ему уводить клан от магических ловушек, расставленных соперничающими племенами на их пути. Его благословлённое Божествами зрение сохраняло его народ в безопасности и принесло ему место их лидера.

Когда земли, по которым кочевал его народ, были опустошены лесными пожарами, им пришлось уйти за пределы знакомых территорий. Они наткнулись на Лес Истощённых, где на них обрушились чудовища, и клан рассеялся среди деревьев. Алистер воззвал к Семи Божествам, тем самым божествам, которым клан поклонялся годами.

Той ночью, когда его народ крепко спал, Хервейн, Божество Удачи, ответил. Алистера разбудил от сна золотой сияющий шар. Он услышал голос Хервейна, велевший ему следовать за светом, и тогда Вардек, Божество Защиты, дарует ему способ защитить свой народ.

Алистер последовал за мерцающим светом сквозь лес, пока не наткнулся на источник, пульсирующий странной голубой аурой.

Голос Хервейна вновь зазвучал и велел ему рассечь ладонь, пролить свою кровь в поток и затем погрузиться в него. Не имея лучшего выбора и опасаясь, что страх лишает его рассудка, Алистер сделал так, как просило Божество. Когда он погрузился в воду, он почувствовал, как новая сила устремляется через него.

Когда он поднялся, на краю леса его уже ожидало чудовище, и Алистер направил свою магию на зверя. Голубое пламя сорвалось с его рук, охватило чудовище и за считаные секунды обратило его в пепел. Этот священный огонь позволил народу Алистера построить поселение и защищал их во время работы.

Именно благодаря этой силе наша фамилия изменилась с Каррен на Карренвелл, и именно так мы стали правящей семьёй этого обнесённого стенами города посреди Леса Истощённых. И именно наша способность видеть магию гарантировала, что мы всегда готовы к встрече с любым благословлённым магией человеком, а значит удерживали власть все эти годы.

Убедившись, что я достаточно убедительно разыграла показное благоговение, я бросаю взгляд на стражников и спешу в другой переулок на восточной стороне площади.

В конце переулка я останавливаюсь и прислушиваюсь, не поджидают ли воры ничего не подозревающую жертву, но слышно лишь моё собственное дыхание, вырывающееся маленькими белыми облачками, да отдалённые звуки веселья из таверны за углом.

Я задаюсь вопросом, сидит ли в этой таверне мужчина, который сегодня выпрямился чуть резче обычного, чьи глаза стали чуть подозрительнее, а волосы на затылке встали дыбом от мысли, что за ним кто-то может прийти. Маловероятно, но мне нравится мысль о том, что мужчины в этом городе хоть раз могут почувствовать лёгкий оттенок страха.

Мне было шесть лет, когда я впервые убила человека. Тогда это было несчастным случаем. К несчастью, моей силе не требуется намерение, чтобы лишить жизни. Она просто проявилась однажды в самый неподходящий момент, и моё нетерпеливое ожидание появления магии стало казаться глупостью. Мне следовало наслаждаться детством, пока оно длилось.

Как младшую из Карренвеллов, меня окунули в Кровавый Колодец в возрасте одного месяца и с самого рождения раз в неделю погружали в Семейный Колодец.

Случаи, когда мне позволяли общаться с детьми, не являвшимися моими братьями и сёстрами, были крайне редки. Но несколько женщин из высших домов привели своих детей на праздник в сад моей матери.

Тимми был сыном лучшей подруги моей матери и единственным мальчиком, которого знали мы с Айдией. Разумеется, когда Айдия предложила сыграть в свадьбу, она назначила его женихом, меня невестой, а себя распорядительницей церемонии. Я надела кружевную дорожку со стола как фату и прошла по траве, усыпанной лепестками цветов, к Тимми. Когда Айдия подняла руки и объявила нас мужем и женой, он поцеловал меня, и за несколько судорожных вдохов наше воображаемое «долго и счастливо» превратилось в кошмар.

Я была растеряна и в ужасе. Я приготовилась к наказанию, которое так и не последовало. Вместо этого мои родители возликовали, узрев мой «дар», радуясь тому, как он может укрепить власть нашей семьи.