Ядовитая дочь

— Поэтому так много женщин в последнее время пропадает? Если Истощённые эволюционировали, почему им нужны только женщины? — Я изо всех сил стараюсь звучать любопытно и растерянно, а не обвиняюще, но по взгляду отца понимаю: он мне не верит.

— Истощённые эволюционировали так, что у них появился вкус к плоти в дополнение к крови. Мы тщательно изучили изменения в их поведении и обнаружили, что женщины им для чего-то нужны, — говорит мой отец, постукивая краем ложки о край миски.

— Живыми? Для чего? — спрашиваю я.

— Для размножения, — отвечает Эйбл, прежде чем шумно втянуть ложку супа.

Мой желудок переворачивается, когда я вспоминаю то существо и его бездонные глаза. Я должна молчать. Я должна просто согласиться и не спорить, но я не могу.

Я не знаю, спорю ли я потому, что мне нравится ощущение скандала, или потому, что меня научили: единственный способ, чтобы тебя воспринимали всерьёз в этой семье, это показать зубы.

Я ставлю бокал на стол слишком резко, и все вздрагивают.

— Как давно вы об этом знаете? Это было бы ценной информацией⁠…

— Мы говорим тебе то, что тебе нужно знать, — резко обрывает мой отец.

Я скрещиваю руки и перестаю контролировать свою ауру.

— Что ж, это как раз то, что мне нужно было знать, когда я столкнулась с одним из них лицом к лицу.

Все трое замирают. Гнев в комнате исчезает в одно мгновение.

Моя мать выпрямляется, её выражение лица превращается в её лучшую попытку изобразить заботу.

— Что ты имеешь в виду?

Я провожу пальцем по краю своего бокала. Я не могу сказать им правду. Да, десять лет назад направить орду Обессиленных к крепости, возможно, было продиктовано необходимостью, но если эта информация попадёт не в те руки, семью Генри могут лишить власти. Как бы ни раздражал меня мой муж, он гораздо более разумный наследник, чем Стефан Лоуренс.

Я опытная лгунья, но мой отец столь же опытен в распознавании лжи; любой намёк на моё притворство только усилит его паранойю.

Я собираюсь с силами, делая глубокий вдох.

— Я имею в виду, что во время своих путешествий я столкнулась с одним эволюционировавшим Истощённым, и сразу было ясно, что его поведение отличается. К счастью, Гейвен смог быстро с ним справиться. — Я слегка наклоняю голову. — Наше соглашение заключалось в том, что вы делитесь со мной информацией, а я делюсь ею с вами. Если вы не рассказываете о известной угрозе, я не могу быть готова встретить её.

Челюсть моего отца дёргается, пока он смотрит сквозь меня.

— Они стали хитрее, и тебе следует быть осторожной там, снаружи, и держаться рядом с Гейвеном.

Мне очень хочется высказать ему всё, что я думаю, но мне нужно, чтобы этот ужин закончился как можно скорее, потому что я вымотана. Я хочу как можно быстрее вернуться в свою комнату, чтобы быть готовой, если Айдия тайком выберется после того, как получит сообщение от Генри.

— Я очень устала после дороги, поэтому расскажу вам основное быстро, а вы скажете, зачем вызвали меня, — говорю я. — Сделка, которую Хейвенвуды заключили с нами, похоже, действительно является их основной целью, хотя я сомневаюсь, что единственной. Насколько я могу судить, у них серьёзная нехватка боеспособных стражников. Многие мужчины погибли во время нападения десять лет назад, поэтому сейчас у них есть более старшие бойцы и совсем молодые, но поколение между ними почти уничтожено.

— Келлан, кажется, думает так же, — говорит мой отец.

— Да, ну, Келлан предположил, что может быть причина, по которой вы так нервничаете из-за появления Хейвенвудов. Что у них может быть причина обвинять нас… — я облизываю губы, — обвинять вас в их несчастье.

Аура моего отца резко сжимается, словно прижимаясь к коже.

— Он не должен был тебе этого говорить.

— Это правда? — спрашиваю я.

Я делаю долгий глоток вина и наблюдаю за отцом поверх края бокала. Его реакция на эту информацию скажет мне многое.

Я слизываю остатки вина с губ, прежде чем снова заговорить.

— Полагаю, это связано с их колодцем.

Моя мать роняет ложку, а Эйбл замирает, неся бокал к губам.

Я замечаю их краем глаза, но всё моё внимание остаётся прикованным к отцу. Голубое свечение вокруг него начинает вращаться быстрее. Он в ярости. Я невольно вцепляюсь рукой в сиденье стула.

Прошло много лет, но я всё ещё не научилась справляться с холодным, парализующим ужасом, который охватывает меня, когда он злится. И сомневаюсь, что когда-нибудь научусь.

— Я знал об их колодце, но он нам был не нужен, — говорит мой отец, и в его голосе звучит едва сдерживаемая ярость.

Я фыркаю.

— Тебе не было любопытно, на что он способен?

Он с силой ударяет кулаком по столу и указывает на меня.

— А что, по-твоему, я должен был сделать? На город надвигалась орда этих эволюционировавших тварей. Я пытался подготовиться, но не смог бы сдержать их напор в одиночку. Даже с помощью Эйбла это было бы невозможно. Поэтому я сделал то, что должен был сделать, чтобы они двинулись на север. Я поджёг часть леса. Ты знаешь, как быстро распространяется священный огонь. Я использовал всю свою магию, чтобы оттеснить их от города. Затем я выехал им навстречу и гнал их до самой стены Маунтин Хейвен. Как только они учуяли кровь внутри, они перестали пытаться пробиться обратно к городу. Я оставил их там, не оглядываясь. Я думал, что стена выдержит. Я не понимал, насколько сильно они эволюционировали, но я бы сделал всё это снова ради наших людей.

Эйбл сидит так неподвижно, что я не уверена, дышит ли он.

После долгого мгновения мой брат начинает смеяться — громким, истерическим смехом.

— Да, — говорит он между судорожными вдохами. — Уверен, ты всё это сделал ради нашей безопасности, а не из-за собственной жадности.

Он смеётся ещё сильнее, а аура моего отца начинает вращаться быстрее — с каждой секундой он злится всё больше.

Эйбл смотрит на меня.

— Я не знал об этом, но я… — Он захлёбывается смехом. — Я видел последствия. Эти твари нашли слабое место в стене и царапали его снова и снова. Когда мы потом вернулись расследовать, мы нашли остатки следов когтей в камне.

Эйбл, похоже, уже не в состоянии остановиться. Его глаза наполняются слезами, и он окончательно срывается в приступ безудержного смеха.

Дверь столовой приоткрывается, и телохранитель Эйбла, Ник, вбегает внутрь, а за ним сразу следует Гейвен. В руке у Ника что-то похожее на шприц. Когда Эйбл видит его, он начинает смеяться ещё сильнее.

— Пришёл снова заткнуть меня, Ник? — кричит Эйбл.