Ядовитая дочь

Ник вонзает иглу ему в руку, и смех Эйбла обрывается мгновенно. Он вздыхает, и через мгновение откидывается на спинку стула без сознания.

— Уберите его отсюда, — говорит мой отец.

Гейвен и Ник зовут на помощь телохранителя моей матери, Фэллона, и втроём они с трудом выносят моего огромного брата из комнаты.

Через несколько мгновений двери снова открываются, и слуги возвращаются, чтобы убрать тарелки и заменить суп жареной курицей. Мои родители едят так, словно ничего не произошло. Я ковыряю свою еду, понимая, что мне нужны силы, но всё ещё слишком выбита из колеи напряжением этого дня, чтобы проглотить больше нескольких кусочков.

— Почему ты уже вызвал меня обратно? — спрашиваю я.

Мой отец кладёт приборы и откидывается на спинку стула.

— Как ты видела сегодня вечером, Рейф становится очень серьёзной проблемой. Он публично попросил больше полномочий. Разумеется, он преподнёс это как способ доказать людям и Божествам, как сильно он сожалеет о своей неудаче прошлой ночью, но на самом деле он уже обсудил эту идею с несколькими магическими домами ещё до сегодняшнего объявления. Он хочет, чтобы его люди полностью взяли на себя охрану северной половины города.

Курица внезапно начинает отдавать пеплом. Я проглатываю кусок, пытаясь дышать сквозь нарастающее беспокойство.

— Он идёт против нас, Харлоу, — говорит моя мать.

— И вы хотите, чтобы я… что? Поцеловала его?

Моя мать прочищает горло.

— Мы знаем, что у тебя с этим человеком столь же напряжённая история, как и у всех нас, но, к сожалению, со временем он только укрепил свои связи. Наши попытки обуздать его не увенчались успехом.

Айдия. Она имеет в виду, что Айдия не смогла его контролировать.

— Мы не можем убрать его, но можем попытаться разыграть историю из нашего прошлого, — говорит моя мать.

Я смотрю на неё.

— Я не понимаю.

Она выпрямляется на стуле.

— Если кто-то из нас заявит, что Рейф каким-то образом повлиял на орду много лет назад, чтобы она напала на Павшую Крепость, это будет выглядеть так, будто у нас есть личный интерес в этом обвинении. Но если у Генри появится причина поверить, что была и другая возможность — та, которая, как мы все знаем, прекрасно укладывается в его характер и жажду власти здесь, — я думаю, мы сможем не только завоевать доверие твоего нового мужа, но и настроить его против нашего общего врага. Не говоря уже о том, что, хотя наши высшие магические дома могут смотреть на него свысока, он не вовлечён в городскую политику. Его слово будет иметь больший вес.

Мой разум наконец догоняет смысл её слов. Она хочет, чтобы я убедила Генри, что именно Рейф виновен в падении Маунтин Хейвен.

Это не самый плохой план. Рейф благословлён Полмом, и известно, что его влияние чрезвычайно сильно. Кто лучше подойдёт для того, чтобы направить орду Истощённых прочь от города, чем человек, который так любит играть роль спасителя? Меня передёргивает от мысли о том, какое принуждение могло бы сдвинуть с места толпу чудовищ.

Ужасно наблюдать, как мои родители действуют таким образом, но они не удержались у власти так долго, будучи добрыми. Они по-настоящему дьявольски хитры.

Я аккуратно складываю руки на коленях.

— И как вы представляете, что я должна между делом заговорить об этом с Генри?

Мой отец пренебрежительно машет рукой.

— Ты умная девочка. Придумаешь. Нам просто нужно, чтобы обвинение прозвучало в нужный момент.

Я прикусываю губу.

— Когда?

— К Празднику Тёмной Звезды.

Во рту у меня пересыхает. Я уже много месяцев с ужасом думаю о Празднике Тёмной Звезды.

Это празднование и воспоминание о том времени, когда Божественная Стеллария погрузила весь мир во тьму в знак протеста против того, что Полм похитил её мужа Ашера. Когда затмение погружает Лунами́д в три дня полной темноты, город начинает трёхдневное празднование. Каждый день следует одной из частей этой истории.

Первый день — Агония, в честь горя и ярости Стелларии из-за того, что её любовь была у неё украдена. В этот день весь Лунами́д чтит тех, кто умер за прошедший год. Сжигаются церемониальные цветочные костры, и люди приносят письма своим ушедшим близким, чтобы бросить их в огонь. Люди собираются в барах и в частных домах, чтобы рассказывать истории и праздновать жизни тех, кого они потеряли.

Но я боюсь не скорби. Я боюсь того, что мне придётся убедительно изображать свою скорбь перед толпой, притворяясь, будто я скучаю по своему первому мужу, Марку. На меня будет смотреть весь город — а вместе со мной и на Генри.

— Вы хотите, чтобы Генри выдвинул обвинение в ночь Агонии, — говорю я. Части головоломки в моей голове щёлкают, складываясь вместе. — Все будут смотреть на меня из-за Марка.

Мой отец открывает рот, чтобы что-то сказать.

— И⁠…

Но моя мать, видя, что я уже на крючке, хватает его за руку, заставляя замолчать. Я поражена, что он позволяет ей это.

— Все будут смотреть на меня — и Генри будет рядом со мной, — продолжаю я. — Вы хотите, чтобы он тогда возложил вину, чтобы положить начало всему этому.

— При таком внимании это разгорится так же быстро, как погребальные костры, — говорит мой отец. — Даже те магические дома, которым нравится Рейф, не рискнут тогда поддержать его. Клянусь Божествами, сейчас они только притворяются, чтобы выторговать у меня что-нибудь. Никто из них на самом деле не хочет, чтобы это животное оказалось у власти.

На лице моей матери появляется пугающее удовлетворение — намёк на восторг от того, что ей вот-вот удастся провернуть задуманное.

— Во время Сошествия мы продолжим следить за тем, чтобы слух распространялся, — продолжает моя мать. — Мэр всегда начинает празднование, призывая барабанщиков Сошествия. Мы устроим какую-нибудь публичную сцену, чтобы всё стало для него ещё хуже.

Второй день праздника, Сошествие, повторяет часть истории, где Стеллария спустилась с небес, чтобы вернуть свою любовь. Полм проклял землю, где спрятал Ашера, чтобы она не могла забрать его сама. Он наложил на ту землю свою злую магию так, чтобы ни существо неба или земли, ни живое, ни мёртвое не могли ступить туда, не сгорев. Именно поэтому Стеллария создала первого Истощённого — существо одновременно жизни и смерти, человека земли, преобразованного её звёздной магией и оживлённого завершающей магией Ашера.