Ядовитая дочь

На подъёме через центр города я вырываюсь вперёд. И только когда мы входим на пятый уровень, и она снова стремительно обгоняет меня, я понимаю, что она всё это время сдерживалась. Теперь я выдохся, а она бежит на полном спринте. Звук её шагов пробуждает во мне что-то животное.

Не сейчас. Я не хочу трахать свою жену.

Хотя на самом деле — очень хочу.

Когда впереди появляется поместье, мне хочется немедленно затащить её внутрь, наверх, в свою постель, стянуть эти обтягивающие штаны так, чтобы они сжали её ноги вместе, и трахнуть её так, словно от этого зависит моя жизнь.

Вместо этого я смотрю, как она подбегает к Гейвену и касается его плеча. Я перехожу на шаг и останавливаюсь, когда вижу Картерa, стоящего в стороне и шепчущегося с Брайсом. По их лицам и по тому, что они здесь так рано, я понимаю: что-то не так.

— Что случилось? — спрашиваю я.

Картер бросает взгляд на Харлоу, затем снова на меня.

— Мы получили голубя.

Голова Харлоу резко поворачивается. Она приподнимает свой мокрый хвостик с шеи и направляется к моим друзьям.

До сих пор мы старались перехватывать каждое сообщение от её семьи, не сообщая ей об этом. Я пытаюсь понять, почему Картер решил сказать это вслух.

Он передаёт мне записку, и мне приходится прочитать её дважды, чтобы осознать весь вес этих слов.

Я поднимаю глаза и встречаю выжидающий взгляд Харлоу.

— Ну? — спрашивает она.

Я смотрю на своих друзей и прочищаю горло.

— Был прорыв.

Харлоу замирает.

— Какие ворота?

Я качаю головой.

— Они сказали, что всё в порядке. Есть несколько погибших, несколько раненых и пропали пару женщин, но⁠…

— Какие ворота? — Её голос очень спокойный, но в нём звучит смертельная острота.

Я беспомощно смотрю на Картерa и Брайса. Я знаю: как только я скажу, эта редкая лёгкость в ней исчезнет.

— Генри, — тихо говорит она. — Какие ворота?

— Северная крепость.

Она стоит так неподвижно, что я даже не уверен, дышит ли она. Наконец она поднимает подбородок к небу и медленно выдыхает.

— Самая светлая часть дня будет через час. Если мы скоро выедем, то сможем прибыть в Лунами́д до заката и⁠…

Я поднимаю руку.

— Харлоу, мы только что поженились. Ты оказалась в центре скандала. Мы не можем уехать прямо сейчас.

— Почему? Что случится? Люди будут обо мне говорить? — В её голосе звучит сарказм. — Мне всё равно.

Я наклоняюсь ближе.

— Харлоу.

— Генри. — Она смотрит на меня снизу вверх, и её глаза умоляют. — Это дом моей сестры. Мне нужно увидеть, что с ней всё в порядке.

Оттенок отчаяния и страха в её голосе выбивает меня из равновесия.

— Пожалуйста, Генри? — Её лицо смягчается, а глаза становятся дикими, словно она ждёт, что я загоню её в угол, сказав, что она не может уехать.

— Значит, у тебя всё-таки есть манеры, — говорю я, надеясь, что поддразнивание вернёт ту лёгкость, которую мы потеряли.

Эта версия Харлоу не кажется притворством. Если она играет со мной, то она, пожалуй, лучшая актриса из всех, кого я когда-либо видела, и то, что её родители отправили её сюда, поистине дьявольский замысел. Но если она не притворяется, она такая же, как я — человек, который сделает что угодно, чтобы защитить свою сестру.

Разница лишь в том, что её сестра всё ещё жива. Как бы сильно мне ни хотелось сравнять счёт между нами, полезно дать ей то, чего она хочет, если это поможет завоевать её расположение в долгосрочной перспективе.

— Ладно.

Облегчение мгновенно снимает напряжение с её лица.

Прежде чем она успевает заговорить, я прижимаю палец к её губам.

— Но есть правила, Харлоу. В лесу ты будешь делать в точности то, что я скажу, и когда я скажу, что пора возвращаться, ты не будешь со мной спорить. Я иду на это, подвергая себя большому личному риску.

Она кивает и резко кусает кончик моего пальца. Острый укол её зубов посылает толчок прямо в мой член.

— Да, сэр, — говорит она, отстраняясь с лукавой улыбкой на лице.

Я жду, пока она исчезнет внутри поместья, а Гейвен следует сразу за ней, прежде чем поворачиваюсь к своим друзьям.

— Что на тебя нашло, что ты делаешь? Наши люди теперь подумают, что ты полностью у неё под каблуком, — говорит Брайс.

— Если я попытаюсь её остановить, она найдёт свой собственный способ, а если она пострадает, пытаясь сделать это одна, обещаю, для всех нас это закончится гораздо хуже, — говорю я.

Картер вздыхает и потирает переносицу.

— Ещё одно путешествие через Лес Истощённых ради этой девушки. Наима меня убьёт.

Брайс проводит рукой по своим тёмно-медным волосам.

— Почему ты просто не привяжешь её к своей кровати и не трахнешь, как нормальный новобрачный?

— Потому что у нормальных новобрачных нет кровной вражды между семьями, — возражаю я. — Слушайте, это огромный риск, и вам не обязательно идти на него вместе со мной, но это многое покажет. Её родители не защищают сестру, а мы могли бы. Если я смогу показать ей это, мне не придётся её укрощать. Она сама захочет помочь нам, потому что это будет означать вернуть её сестру.

— Ты так уверен, мой друг? — Картер сжимает моё плечо. — У семьи Карренвелл семейные узы очень крепкие.

— Есть только один способ узнать наверняка.

Я похлопываю Картера по спине и вхожу в поместье, наконец довольная тем, что у меня есть нечто, чего хочет Харлоу.