Ядовитая дочь

Глава 44

ГЕНРИ

Когда я выхожу из умывальной комнаты, чистый и готовый к ещё одному дню попыток удержать под контролем свою новую жену, Харлоу стоит перед своей кроватью, согнувшись пополам, растягивая заднюю поверхность ног. Я не могу решить, пытается ли она меня соблазнить, убедить или же вовсе не принимает в расчёт моё присутствие.

К счастью, она больше не спорит со мной насчёт того, чтобы я выбирал для неё одежду. На ней свитер, который я оставил для неё. К несчастью, она решила обойтись без штанов, так что передо мной открывается идеальный вид на её округлую задницу, прикрытую кружевом.

Она покачивается из стороны в сторону, встряхивая руками.

— Можно мне сегодня выйти на пробежку? Я начинаю деревенеть. Наверняка слухи о моих проступках уже достаточно разошлись, и все и так меня ненавидят. Так что можно хотя бы получить удовольствие.

Моё собственное беспокойство делает меня слабым. Мне тоже не нравится быть запертым в этой комнате, и после прошлой ночи я не хочу лишать её этого простого удовольствия.

Неважно, что это ужасная идея, но оставаться в этой комнате и наблюдать, как она растягивается в одном нижнем белье, для меня не вариант.

— Хорошо.

Она выпрямляется, и её лицо сразу светлеет.

— Правда?

— Правда. Но ты должна меня слушать. Нельзя просто сорваться и убежать, и если я скажу тебе что-то сделать, пока мы будем там, ради любви Божеств, не спорь со мной. Просто сделай это.

Она ухмыляется.

— Разумеется. Я и не подумала бы ослушаться своего мужа.

Я фыркаю, смеясь.

— Переодевайся, и я побегу с тобой.

К тому моменту, как я возвращаюсь в свою комнату и переодеваюсь, Харлоу уже ждёт у порога моего гардероба, едва ли не подпрыгивая на носках от возбуждения. Если бы я знал, что именно это сделает её такой покладистой, я бы подумал об этом раньше.

Её тёмные волосы убраны назад, на ней пара облегающих чёрных штанов, шерстяной свитер и пара ботинок. Я видел её растрёпанной после сна, после оргазма и тщательно уложенной, но есть что-то в том, как она выглядит в простой повседневной одежде, освещённая возбуждением, — словно я впервые вижу настоящую Харлоу Карренвелл.

Она смотрит вниз на свою одежду.

— Это неподходящая одежда для пробежки?

Я качаю головой.

— Всё нормально. Пойдём.

Гейвен ждёт нас за дверью спальни.

— Мы идём на пробежку, — говорит Харлоу.

На его лице мелькает тень удивления.

— Правда?

— Можешь остаться здесь, — говорю я.

Он скрещивает руки на груди.

— Я иду туда, куда идёт мисс Карренвелл.

Харлоу машет рукой.

— Мы пробежим круг. Можешь засечь время, Гейвен.

Он долго и внимательно смотрит на неё.

— Хорошо. Скажи, куда вы собираетесь бежать и какой длины круг.

— Пять миль, не слишком много?

Харлоу широко улыбается.

— Для одного круга — нет.

Чёрт возьми. Я не рассчитывал бежать больше пяти миль. Это будет мучительно, но, может быть, вымотает меня настолько, что сегодня ночью я смогу поспать.

— Ладно, — говорит Гейвен. — После каждого круга отметьтесь, и если ты опоздаешь больше чем на две минуты, я пойду вас искать.

Похоже, он знает её достаточно хорошо, чтобы помнить её время на пять миль.

Харлоу направляется по коридору, даже не проверяя, идём ли мы за ней. Несколько слуг бросают на нас удивлённые взгляды, когда мы проходим мимо, но никто не спрашивает, почему новобрачные вышли из своей комнаты и одеты в одежду для бега.

Мы спускаемся вниз, и я останавливаюсь на кухне, чтобы взять бурдюк с водой, а затем мы выходим в холодное утро. Пока я объясняю Гейвену маршрут круга, Харлоу растягивает ноги и затягивает шнурки на своих ботинках.

А потом мы стартуем, и я теряюсь в дискомфорте первого мили бега. Несмотря на то, что я бегаю уже много лет, что бег на выносливость является первым навыком выживания, которому учат каждого в крепости, первые несколько миль всегда ощущаются так, словно я проснулся в новом теле и не знаю, как им пользоваться. Каждый шаг кажется несвоевременным, всё моё тело восстаёт против движения в таком быстром темпе. Нужно несколько миль, чтобы войти в ритм.

Харлоу, похоже, не испытывает такого же дискомфорта. Она улыбается, её тело движется с ритмичной грацией, пока она бежит по лесной тропе за поместьем.

Сама пробежка не была бы проблемой, если бы Харлоу не была такой быстрой. Она начинает почти спринтом, и мне приходится мчаться, чтобы не отставать.

Она легко обходит корни деревьев и низкие ветви, словно это её обычная тропа, а я здесь чужак. Я тащусь следом, пытаясь дышать сквозь колющую боль в боку, пока воздух, пахнущий сосной, пилит мои лёгкие на вдохе и выдохе.

Я всё жду, когда она начнёт сдавать, но она, кажется, становится только сильнее и ровнее с каждым шагом. Всё в этом пробуждает мои охотничьи инстинкты.

Слишком много времени прошло с моей последней настоящей ночи охоты. Мне хочется повалить её на землю и трахнуть так, как мне захочется. Мне хочется смотреть, как она делает вид, будто ей это не нравится смотреть, как хорошо она это выдерживает. В ту ночь она хотела, чтобы я был грубым, но я хотел досадить ей, заставив её кончить от чего-то более мягкого. Теперь же зуд, трахнуть её грубо и грязно, сделать так, как хочу я, вместо того чтобы беспокоиться о какой-то борьбе за власть между нами — становится нестерпимым.

Когда я смотрю на неё, она всё ещё улыбается. Её хвостик раскачивается за спиной, а щёки потемнели, разгорячённые холодом.

Никогда ещё мне так не не хватало красок, как рядом с ней. Мне хотелось бы точно знать, какого оттенка розового сейчас её лицо — насколько фиолетовы её глаза на солнечном свету. Она отмечает окружающий пейзаж так, словно одновременно и наслаждается им, и просчитывает его.

— Мне придётся пробегать этот круг как минимум три раза, а пару раз в неделю нужно пытаться делать четыре круга, просто чтобы держать себя в форме. Я уже чувствую, как начинаю отставать.

— Четыре раза! Притормози, ты, чёртова угроза, — рычу я.

Она ускоряется мне назло, но затем оглядывается и, закатив глаза, останавливается.

Я подбегаю, чтобы нагнать её, и встаю рядом, подтягивая бурдюк на груди, чтобы сделать глоток. В боку колет. Я бегаю часто, но не на полном спринте, как сейчас.

— Что вообще может заставить тебя пробежать двадцать миль за день?

Она выхватывает воду у меня из руки, прежде чем я успеваю сделать ещё глоток, отстёгивает её и бросает на меня взгляд, ясно говорящий, что я идиот.