Страница 143 из 249
Покалывающее ощущение исцеления проникает под кожу, прохладным бальзамом ложась на злую, горячую боль в боку. По коже бегут мурашки, мои соски напрягаются, и я дрожу. Затем возвращается это отвратительное ощущение зуда в костях.
Генри это чувствует.
— Отвлекись. Поговори со мной о чём-нибудь.
Я не могу смотреть на него, когда задаю этот вопрос, поэтому просто держу глаза закрытыми и запрокидываю голову.
— Что произошло, когда ты умер?
Я чувствую, как Генри на мгновение замирает, и вместе с этой неподвижностью будто останавливается и зуд, но это длится так быстро, что я начинаю сомневаться.
— Это слишком личное, — говорю я, сглатывая ком в горле. — Мне не следовало спрашивать.
Хотя мои глаза закрыты, я клянусь, что чувствую, как он смотрит на меня.
— Я не позволю никому причинить тебе вред, Харлоу.
Это звучит так, будто дверь захлопнули прямо перед моим лицом. Глупо было спрашивать. Теперь я раскрыла карты и дала ему понять, что у него есть то, чего я хочу.
Зуд в моих рёбрах становится почти невыносимым.
— Тебе не обязательно было брать вину на себя, — говорит Генри.
Я вздыхаю.
— Конечно, обязательно. Я не смогу помочь Айдии, если не смогу помочь тебе.
— Я буду держать тебя в безопасности, — говорит он, и его большой палец легко скользит по моей коже взад и вперёд.
Наконец зуд начинает утихать, и я открываю глаза.
— Ты не можешь этого обещать.
Он смотрит на меня так, будто я его оскорбила — что, полагаю, по их культурным меркам так и есть, — но тот день, когда я положусь на мужчину, чтобы он защищал меня, станет моим последним. Даже Гейвен, который буквально спасал меня и от Истощённых, и от мужчин уже не раз, не может быть полностью надёжен.
Генри отступает, словно осознавая, что я только что закрыла дверь для любой близости между нами.
— Сегодня ночью ты будешь спать в моей постели.
Он произносит это с поразительной уверенностью для мужчины, чью смерть я сегодня утром несколько часов планировала.
— И снова оказаться в плену твоих объятий? Нет, благодарю. День был долгим, и мне нужен отдых.
Его аура бушует, кружась вокруг нас обоих. Она всегда была необычной и по цвету, и по плотности, но сейчас она раздулась широко, заполняя всё пространство. Такой глубокий, тёплый фиолетовый цвет, будто он настолько зол, что даже его аура тлеет этим гневом.
Он стоит надо мной — сплошная угроза, желание и самоуверенная дерзость.
— Ты меня поцеловала.
— Чтобы ты замолчал, — отвечаю я.
— Ты могла закрыть мне рот рукой, — говорит он.
— Мои руки были в крови.
— Думаю, тебе нравится целовать меня, Харлоу.
Я бросаю на него тяжёлый взгляд.
— Думаю, ты хочешь, чтобы я сказала, что мне это нравится, чтобы тебе не пришлось думать о том, что мне не с чем это сравнить.
Из-за двери, ведущей в мою гардеробную, раздаётся царапающий звук. Генри пересекает ванную и открывает дверь. Кирин важно входит внутрь, утыкаясь мордой в моё бедро. Я провожу рукой по его шерсти, и он зевает, после чего кивает головой в сторону моей спальни.
Я поворачиваюсь, следуя за ним, пока он трусцой направляется в комнату, и бросаю взгляд через плечо на своего мужа.
— Прости, Генри. Эта кровать достаточно велика только для одного волка, и это место уже занято.
Я испытываю явное удовольствие, захлопывая дверь перед его носом уже во второй раз за день.