Ядовитая дочь

Я усиливаю давление.

— Люди здесь уже ненавидят меня. Если уж на то пошло, ты даже получишь сочувствие. Я увела его. Мы думали, что здесь будет безопасно. Джо и Роланд должны были стоять на страже. Заводчик вырвался из клетки. Началась драка, и вы все появились под самый конец. — Я поворачиваюсь к Картеру. — Ты смог бы это сделать?

Он пожимает плечами без особого энтузиазма.

— Смог бы.

— Абсолютно нет. Должен быть другой способ, — говорит Генри.

Гейвен вздыхает.

— Мне это тоже не нравится, потому что это подвергает её ещё большей опасности, но у нас заканчивается время, и я не вижу другого варианта. Охотники за этими дверями скоро начнут задаваться вопросом, что произошло. Эта история выдержит проверку и для них, и для того, что произошло здесь в комнате.

Я чувствую неодобрение Гейвена, но не могу понять, из-за поцелуя это, из-за предложения или из-за всего сразу.

Генри смотрит на своих друзей.

— Она права, Генри. Это единственный способ убрать мишень с тебя, — говорит Картер.

— Но они будут её ненавидеть. Для неё это станет ещё опаснее, — возражает Генри.

— Они и так думают, что она эгоистичная, избалованная городская девчонка из коррумпированной семьи. Если мы сыграем на их ожиданиях, они не станут искать другое объяснение, — говорит Брайс.

Я поднимаю руки.

— Отлично — решено. Мне нужно вернуться в свою комнату и привести себя в порядок.

— Ты ранена, — говорит Генри.

— Ты ранен сильнее. Разберитесь здесь. Гейвен проводит меня обратно.

Я продеваю руку под руку Гейвена и направляюсь к двери, прежде чем Генри успевает снова начать спорить.

Брайс быстро справляется с засовом на двери, готовый перехватить полупьяных охотников, пока мы выскальзываем наружу.

Мы с Гейвеном идём молча по гравийной тропе обратно к дому Хейвенвудов. Серебристый лунный свет превращает тени елей в призрачные силуэты, когда мы сворачиваем по тропе к задней двери.

Он ждёт целых пять благословенных минут, прежде чем начать меня отчитывать.

— Это было невероятно глупо.

— Поверь, шёлк уж точно не мой первый выбор одежды для драки с Истощённым, но⁠…

Гейвен резко дёргает меня, заставляя остановиться.

— Это безрассудное стремление к гибели когда-нибудь закончится? Риски, которые ты принимала в Лунами́де — это одно, но здесь не контролируемая среда, и ты не неуязвима, Харлоу.

Яд в его голосе так же поразителен, как и то, что он назвал меня по имени. Как бы я ни раздражалась из-за его чрезмерной опеки, Гейвен всегда был куда более похож на отца, чем человек, который меня вырастил. Более великодушная женщина оценила бы его заботу, но у меня она вызывает лишь чувство собственной глупости.

Я оглядываюсь назад, туда, откуда мы пришли.

— Стефан и его друзья застали меня врасплох. Должно быть, они заметили меня и проследили за мной через шестой уровень. Я просто хотела заглянуть и посмотреть, действительно ли Хейвенвуды держат Истощённого, особенно после того, что тот идиот в таверне рассказал мне о Заводчиках. Я приехала сюда по делу и просто немного переоценила свои силы, но я не собираюсь превращать драки с этими горными мужиками в регулярное занятие.

Его внимательный взгляд скользит по мне.

— Ты упала со второго этажа?

Я не помню самого падения. Я помню мгновение до него и момент удара, но само падение — пустое место в моей памяти, точно так же, как и то, как я ударила Джо ножом. Меня пугает мысль, что это может быть началом того же безумия, которое поглотило моего отца и брата.

Я отталкиваю эту мысль и пожимаю плечами.

— К счастью, Джо смягчил моё падение, так что⁠…

— Что там произошло? — резко спрашивает Гейвен.

— Мужчина положил на меня руки.

— И?

— И я положила на него руки в ответ.

Он сжимает челюсть и отворачивается.

— Мы ещё вернёмся к этому разговору.

Это вся ругань, которую я могу выдержать. Я продолжаю подниматься по тропе к дому, слыша шаги Гейвена за спиной, пока пересекаю заднее патио и проскальзываю внутрь через большие стеклянные двери зимнего сада.

Стеклянные панели потолка образуют на плиточном полу освещённую луной шахматную доску и подсвечивают белые, мерцающие лепестки цветов стеллариума. Я бывала в этой комнате только днём, когда цветы выглядят увядшими и мёртвыми. Они названы в честь Божественной Стелларии — богини звёзд и тьмы из-за того, как оживают в темноте.

Эти цветы редки в Лунами́де, но здесь, в горах, растут в дикой природе. Они потрясающие. Мох покрывает края кашпо, а лианы цепляются за стеклянные стены, образуя сложный узор, тянущийся до самого потолка. Их мягкий цветочный аромат наполняет пространство, смешиваясь с неизменным запахом пчелиного воска, которым пропитан весь дом.

В доме Хейвенвудов тихо. Тихий звон посуды доносится по коридору из кухни.

Стеклянная дверь скрипит позади меня, когда входит Гейвен.

— Его родители уже должны быть в постели. Я заглянул на кухню и сказал им, что тебе понадобится ванна.

Его выговор и вид цветов лишь ненадолго отвлекли меня от растущей паники в моём теле.

Гейвен становится рядом со мной, и я позволяю ему провести меня по задней лестнице к моей комнате.

Он останавливается у двери и бросает на меня суровый взгляд.

— Больше не ускользай тайком.

Я знаю, он считает, что риск был неоправданным, но он всегда так думает. К тому же я узнала кое-что ценное.

Когда я вхожу в спальню, Кора — моя горничная со свадебной церемонии, уже ждёт меня. Она быстро приносит воду, чтобы наполнить ванну, не колодезную воду, как внизу под поместьем, а обычную свежую воду из ближайшей реки, проведённую через сеть труб в крепости. Она кладёт в воду нагретые солнечные камни.

Я начинаю смывать кровь с волос, лица и рук в отдельном ведре с тёплой водой, которое она принесла, чтобы ванна не стала кровавой.

— Я могу помочь вам с ванной, мисс. Мне это совсем не трудно, — говорит она, явно замечая, как мне тяжело двигаться из-за сломанных рёбер.

Но сегодня я не могу вынести, чтобы ко мне прикасался ещё кто-то.

Я выливаю в ванну неприлично большое количество мыла, и комната наполняется мягким сиреневым ароматом, пока я снимаю с себя последние липкие клочки шёлка и кружева.