Ядовитая дочь

На мгновение я не могу понять, как открыть дверь, но затем замечаю на стене острый кровавый замок. Я задерживаю дыхание, прижимая к нему палец, молясь Семерым Божествам, чтобы он сработал так же, как замки в доме Хейвенвудов.

Засов щёлкает, перекладина сдвигается в сторону. Она тяжёлая, и её выемки входят в стену, как детали головоломки, но после долгих возни она наконец поднимается, и дверь оказывается без запора. Я прижимаюсь к ней ухом и трижды стучу — наш сигнал для Гейвена, который мы придумали много лет назад, чтобы дать ему знать, когда ему безопасно войти в мою комнату.

Её тут же резко распахивают, и Гейвен проносится мимо меня. Картер врывается следом, захлопывает дверь и снова запирает её прежде, чем какие-нибудь пьяные охотники успеют как следует что-нибудь рассмотреть.

Картер бросает один взгляд на мои залитые кровью руки и платье и замирает.

— Что⁠…

— Это не моя, — говорю я. — Я не знаю, что произошло.

Я никак не могла бы это объяснить. Гнев утащил меня куда-то в другое место, и меня не было всего несколько секунд.

На другом конце комнаты из рук Гейвена вспыхивает голубое пламя, и зверь издаёт нечестивый пронзительный вой, когда огонь разгорается ярким пламенем священного огня. Через несколько мгновений от него остаётся лишь куча зловонного пепла.

Генри даже не ждёт, пока она остынет, он уже перешагивает через неё и спешит ко мне. Он осматривает меня, похлопывая по рукам.

— Это кровь Джо, — говорю я. — Не моя.

Он смотрит на изорванное горло тела Джо на полу рядом с нами, затем снова на моё лицо.

— Обязательно было устраивать такой чертовски кровавый беспорядок?

Он грубо обхватывает мой подбородок и вытирает мои щёки своим платком. Я смотрю на тёмную щетину на его челюсти вместо того, чтобы встречаться с его взглядом, пока он не касается большим пальцем моих покалывающих губ.

— Ты пыталась поцеловать другого мужчину.

Я облизываю губы.

— В тот момент это показалось практичным. Я не думала, что ты будешь против.

— Ты могла использовать свои⁠…

Руки. Он собирается сказать руки.

Я резко притягиваю его лицо к своему и целую его. Это быстро, лишь лёгкое соприкосновение наших губ, лишь намёк на виски на его языке, смешивающийся с ядовитой сладостью на моём, прежде чем я отстраняюсь.

— Я же сказала тебе, что никто больше об этом не знает, — шепчу я.

Он наклоняется так, что его губы касаются моего уха.

— Так много секретов, но твои дни ядовитых поцелуев закончены.

Гейвен внезапно оттаскивает меня от моего мужа.

Я понимаю, глядя на его ошеломлённое лицо, что никогда не говорила ему, что Генри невосприимчив к моей магии.

— Расслабься, Гейвен. Генри так же невосприимчив к моему яду, как и к моему очарованию.

Облегчение Гейвена мгновенно. Его лицо меняется, от выражения панического планирования побега к раздражению. За все эти годы он, казалось бы, должен был привыкнуть к тому, что его держат в неведении.

Брайс спрыгивает с переходного настила и небрежно подходит к нам, оценивая тело Джо с приподнятыми бровями.

— Было бы полезно знать, что ты всё это время умеешь владеть священным огнём, — говорит Генри, глядя на моего телохранителя.

Гейвен скрещивает руки.

— Мой долг — защищать мисс Карренвелл. Это не та информация, которую вам было необходимо знать.

— Как? — спрашивает Генри. — Согласно записям, ты не благословлён.

Гейвен смотрит на меня, спрашивая разрешения.

Я машу рукой.

— Почему бы и нет.

— Я и не благословлён, — говорит Гейвен. — Но когда я был молод, во мне увидели достаточно потенциала, и Харрик Карренвелл нанял меня защищать Харлоу и предложил мне уникальный дар.

Гейвен закатывает рукав и обнажает предплечье, показывая тёмную, блестящую вытатуированную сигилу Вардека.

Генри прищуривается, глядя на меня, словно это предательство — то, что я ему не сказала, но я не могу представить, чтобы он был более откровенным, если бы наши роли поменялись местами.

Мой муж смотрит на знак.

— Я всегда знал о магически благословлённых предметах, которые передают силу для ограниченного использования, но никогда не видел, чтобы благословение было вплавлено прямо в кожу.

— Они не хотели рисковать тем, что я потеряю предмет в бою, — говорит Гейвен. — Лучше было нанести его прямо на моё тело — клеймом и чернилами, сделанными из воды из колодца.

— Священный огонь. Как Харрик Карренвелл может даровать Божественное благословение? — спрашивает Картер.

— Я могу использовать его только для защиты Харлоу от угроз против неё, — говорит Гейвен. — Я не могу подпитывать им городскую стену или выпускать его по собственной воле. Она должна находиться под угрозой.

Генри проводит рукой по лицу.

— Вот почему ты держал Заводчика между собой и Харлоу. Пока он представляет угрозу, ты можешь использовать эту магию. Вот как ты выжил один против орды в лесу по дороге сюда. Они стояли между тобой и ней.

Гейвен кивает.

— Мы с ней долго тренировались, как правильно маневрировать в бою. А теперь, если мы закончили обмениваться секретами, что мы будем делать со всем этим беспорядком?

Пепел Заводчика — наименьшая из проблем. Моё платье пропитано кровью Джо, а Стефан лежит без сознания, истекая кровью из пореза вдоль левого предплечья.

— Картер, ты можешь… — Генри делает жест рукой.

— Могу ли я сделать так, чтобы последние двадцать минут просто не происходили? — спрашивает он, и на его лбу появляется нервная складка. — Нет, Генри. Боюсь, нет. Дары Полма могущественны, но не настолько. Нам нужна стратегия.

— Нападение Истощённых? — предлагает Брайс.

Генри качает головой.

— Они не были на дежурстве, и это выставит мою семью в плохом свете.

— Несчастный случай на тренировке? — говорит Картер.

— В такой поздний час? — возражает Гейвен. — И это всё равно выставит Хейвенвудов в плохом свете.

— Они напали на меня, — говорю я.

Картер вздыхает.

— Это выставит Генри в плохом свете.

Моя дрожь от магии страха Стефана прекратилась, но я знаю, что у меня не так много времени, прежде чем на меня обрушится адреналин.