Ядовитая дочь

Глава 42

ХАРЛОУ

Я и правда собиралась бежать. У меня, по меньшей мере, одно сломанное ребро после падения, и нужно перевязать порез на руке. Но если я открою эту дверь сейчас, они окажутся прямо у меня за спиной, а Заводчик прямо за ними, и меня передёргивает при мысли о том, что эта тварь может сделать, если её выпустить в форт.

Поставить всех троих мужчин между собой и этим зверем было сделано намеренно. Теперь я могу видеть всех своих противников сразу, но, к сожалению, бежать мне некуда.

Этот Заводчик тревожит. Пустота ауры вокруг него — самая большая из всех, что я когда-либо видела. А если добавить к этому то, что кровь стекает по моей руке, а он даже не сделал шага в мою сторону, становится ясно: в этом звере есть нечто совсем иное. Если ему действительно нужны плодородные женщины для размножения, то меня с меньшей вероятностью убьют сразу, чем этих троих мужчин, и я удержу их здесь, пока эта тварь не разорвёт их на части.

Стефан усмехается, глядя на мою окровавленную руку и маленькое лезвие в моём кулаке.

— Двигайся.

Третий идиот, чьего имени я не знаю, оказывается достаточно сообразительным, чтобы обернуться к Заводчику.

— Роланд! — раздаётся голос Генри.

Но уже слишком поздно. Заводчик хватает Роланда и впивается ему в горло прежде, чем тот успевает даже закричать.

Генри спрыгивает с мостика, приземляясь за спиной зверя в низкую, грациозную стойку. Я смутно вспоминаю, что он сказал, когда рассказывал мне о возвращении из смерти, о том, как это наделило его более звериными инстинктами.

Заводчик роняет наполовину осушенное тело Роланда и поворачивается лицом к Генри. Он склоняет голову набок и голосом, который звучит так, будто коготь скребёт по кости, произносит:

— Ты меня не пугаешь, тронутый смертью.

Лицо Генри не выдаёт ни малейшего потрясения, но его аура резко вспыхивает и широко расходится. Ясно, что он тоже никогда раньше не слышал, чтобы Истощенный говорил.

— Я должен тебя пугать, — говорит Генри. — Ты стоишь между мной и моей женой.

Истощенный издаёт низкий звук, похожий на хриплый смешок.

— Она не пахнет твоей.

Импульс бежать так силён, но я не собираюсь позволить этим двум ублюдкам, которые пытались отдать меня чудовищу, так просто уйти.

Мне не следует их убивать. Мне вообще не следует причинять им вред. Это сделает меня ещё большим злодеем, чем я уже являюсь в Маунтин Хейвен. Это почти лишит меня возможности сделать то, что я должна.

Моё сознание вызывает лицо Айдии, и я почти открываю дверь, позволяя им убежать. Но именно этим я и занимаюсь. Я наказываю мужчин, которые думают, что могут причинять женщинам боль без последствий. Удивление на их лицах настолько типично. Мужчины всегда поражаются, когда сталкиваются с сопротивлением своим планам. Комфорт сделал их всех самодовольными.

У меня нет такой роскоши. Я была очень молода, когда усвоила, что не стоит ждать от жизни мягкости. Насилие пришло за мной так же, как приходит за всеми женщинами. Оно охотилось на меня, и я позволила его клинку обточить меня до такой остроты, к которой невозможно прикоснуться, чтобы ни один мужчина не мог испачкаться моей кровью, не заплатив собственной.

— Вы настолько слабы, что не можете обернуться и сразиться с этим зверем? — насмехаюсь я.

Через плечо Стефана я вижу, как Генри и Истощенный кружат друг вокруг друга. Мне нужно оттащить этих двух идиотов от двери, чтобы я могла впустить Гейвена разобраться с Истощенным. Я не хочу показывать Генри его магию. Это был секрет, который мы собирались хранить как можно дольше, но отчаянные времена требуют импровизации.

— Двигайся, или я заставлю тебя двигаться, — говорит Стефан, и его тёмные глаза полны угрозы.

Его оранжевая аура резко вспыхивает, тыкаясь в меня, и с меня довольно.

Как бы я ни презирала их, убийство благословлённых Божеством охотников из важных семей форта никак не поможет моей миссии. Если Хейвенвуды потеряют здесь свою власть, мой шанс помочь Айдии тоже будет утрачен.

Оставить их в живых — тоже риск. Стефан слишком неустойчив, чтобы им можно было управлять. Если его семья возьмёт верх, у меня не будет ни единого способа заслужить его доверие.

Оба мужчины смотрят на меня так, будто были бы счастливы убить меня, лишь бы пройти через эту дверь — а если они откроют её слишком рано, этот Заводчик вырвется наружу. Как бы люди здесь ни ненавидели меня, они уже достаточно настрадались. Я не желаю им ещё большего страдания — особенно если эта тварь охотится на женщин.

Я делаю шаг к Стефану. Гейвен научил меня драться как женщину — а это значит следовать за движениями противника, а не пытаться подавить его силой. Это означало научиться игнорировать естественный страх в своём теле, позволять врагу приблизиться. Стефан резко бросается на меня левым хуком. Я полосую лезвием по его предплечью и хватаю его за запястье, используя инерцию удара, чтобы швырнуть его о металлическую дверь.

Он врезается в неё плечом с громким хрустом. Когда он пошатывается в сторону, я прижимаю его к стене, призывая свою магию. Мои губы покалывает, а во рту становится сладко, когда я наклоняюсь ближе.

Стефан сопротивляется лишь секунду, пока не понимает, что я делаю. Он думает, что получает то, что ему причитается.

В каком-то смысле так и есть.

Мои губы уже в одном дыхании от его губ, когда меня хватают за волосы и резко дёргают назад. Я спотыкаюсь на несколько шагов. Джо отпускает мои волосы и валит меня на землю. Он пытается прижать меня к земле, но что-то внутри меня ломается.

Это ощущается так, будто меня разрывает живая ярость, будто вся злость мира раскалывает меня по центру и вырывается наружу, чтобы следующими разорвать этих мужчин.

Проходит лишь мгновение, мир исчезает во вспышке белого света, но когда я возвращаюсь в своё тело, я уже сижу верхом на талии Джо, выдёргивая своё лезвие из сырой, кровавой раны на его шее.

— Харлоу! — голос Генри вырывает меня из оцепенения. Он кружит вокруг зверя, но его рубашка разорвана, а на боку кровоточат рваные царапины.

Стефан прислонился к стене рядом с дверью, держась за плечо, которое свисает под странным углом. Должно быть, я вывихнула его, когда швырнула его.

Я бросаюсь к замку. Когда Стефан понимает, что я делаю, он пытается перехватить меня. Я врезаюсь в него всем своим весом, игнорируя яростный протест моих сломанных рёбер. Его голова глухо ударяется о дверь, и он оседает у стены.