Ядовитая дочь

Едва вопрос срывается с моих губ, я жалею о нём. Я только что отдал всё, чего добился с ней, ради того, чтобы что-то доказать её телохранителю. Он расскажет ей, что я сказал, и она снова запрётся, как сейф, которым и является.

Тёмные глаза Гейвена впиваются в меня так, будто он видит меня насквозь — таким, какой я есть на самом деле. Человеком, которому нельзя доверять. Человеком, который хочет использовать женщину, которую ему поручили защищать.

Он качает головой и смеётся.

— Ты всё равно рано или поздно должен был это увидеть. Но куда важнее твоего самолюбия то, что она уже ускользнула, потому что ты больше переживал о том, знаю ли я планировку твоего поместья, чем о её безопасности.

Я поднимаю руки, пристыженный правдой.

— Из моей комнаты есть потайной ход. Я не показывал его ей, и он хорошо спрятан, поэтому у меня не было причин думать, что она его найдёт. — Я качаю головой. — Куда она могла пойти? Сегодня она злилась, что я не позволил ей пойти на пробежку, может, она решила сделать это сейчас?

Гейвен хмурится.

— В Лунами́де она бегала только иногда по ночам и только потому, что отлично знала местность. Клянусь, она могла бы пробежать по тем улицам с завязанными глазами. Но вообще-то она бегает по утрам, и я не думаю, что она попробовала бы впервые ночью здесь. Она может быть безрассудной, но даже для неё это было бы слишком.

Я наклоняюсь ближе и шепчу:

— Ну, у меня нет ни малейшего представления. Я подарил ей безопасную комнату как часть свадебного подарка. Никто, кроме неё, не может туда войти, и она использовала её, чтобы прятаться от меня весь день.

Уголок рта Гейвена дёргается.

— Ты упоминал кого-нибудь? Какое-нибудь важное место?

Я качаю головой.

— Мы весь день были в комнате. Единственное место, куда я её отвёл, — художественная галерея.

Картер и Брайс одновременно резко поворачивают головы ко мне.

— Ты отвёл её в галерею? — спрашивает Брайс в тот же момент, когда Картер говорит:

— К скульптурам или к картинам?

Я поднимаю руку, пытаясь остановить поток вопросов.

— Не придумывайте лишнего. Она хотела пойти на пробежку. Это был единственный компромисс, который я смог придумать, чтобы мы остались внутри поместья.

Гейвен наблюдает за этим обменом слишком заинтересованно. Он слишком наблюдателен — ещё одна причина, по которой ему рано или поздно придётся умереть, — но куда больше меня беспокоит то, как мои друзья смотрят на меня, словно сомневаются во мне так же, как и Гейвен.

— Можешь вспомнить что-нибудь ещё? — спрашивает Гейвен.

Я перебираю в памяти всё, что говорил ей сегодня днём. Искусство, игрушки. Книга.

Я вскакиваю на ноги, расплескав ещё больше эля на липкую деревянную столешницу.

— Бар «Падающая Звезда».

— Что это? — спрашивает Гейвен.

— Это бар рассказчиков, — говорит Брайс. — На четвёртом уровне форта. Недалеко от поместья.

— И я упоминал рассказчиков сегодня днём, когда дарил ей часть её свадебного подарка, — говорю я. — Она должна быть там.

Я направляюсь к двери, даже не оглядываясь, идут ли они за мной. Лишь когда я проталкиваюсь через толпу танцующих пар и кокетливых барменш в холодный ночной воздух, я чувствую их за спиной.

Их сапоги отбивают по каменной мостовой глухой ритм, который немного успокаивает панику, царапающуюся у меня в груди.

Харлоу умна и умеет постоять за себя. Она не беспомощная девица. Она проклятая Божествами серийная убийца. Я знаю, что с ней всё будет в порядке, но мой пульс всё равно не замедляется.

Почему она не могла просто оказаться красивой наивной дурочкой, какой я её ожидал увидеть? Ужасно осознавать, что всего одно сердцебиение отделяет меня от того покоя, за которым я гонюсь. Всё, о чём я могу думать, как быстро этот шанс на месть, вынашиваемый десять лет, может рухнуть, если с ней что-нибудь случится.

Возможно, уже слишком поздно — благодаря мне и моему глупому языку.