Ядовитая дочь

Глава 39

ГЕНРИ

Эль выплёскивается из кружки Картера на узловатый деревянный стол, когда он разражается громовым хохотом.

Несмотря на шумную музыку и громкие разговоры вокруг, смех Картера заставляет людей по всему бару оборачиваться.

— Может, вы оба уже возьмёте себя в руки? — огрызаюсь я.

Брайс почти задыхается от смеха. Он вытирает слёзы с глаз.

— И после всего этого она захлопывает дверь прямо у тебя перед носом, — говорит он между судорожными смешками. — Тебе, должно быть, больно.

Так и есть. Я пытался выманить Харлоу едой и вином, но она упрямо просидела запертой в своём маленьком убежище весь день, занимаясь, Божествам известно чем. Я представлял себе множество вещей, которыми она могла бы заниматься одна в той комнате.

Когда она отказалась выйти даже поесть, я наконец сдался. Оставив её под присмотром вечно бдительного Гейвена Помероя, поставленного у двери нашей спальни, я сразу отправился в комнату восстановления в доме Хейвенвудов, чтобы попытаться успокоиться. Тишина помогла, как и дыхательные упражнения. Комната восстановления стала убежищем для Возвращённых. Иногда мир здесь слишком громкий и подавляющий. Иногда наши обострённые чувства оказываются слишком сильными. Комната восстановления стала тем местом, где мы можем найти мгновения покоя.

Когда мне удалось немного утихомирить нервы, я вышел из дома, чтобы выпустить пар.

Несомненно, мои родители узнают об этом от слуг, и завтра мне придётся выслушать длинную лекцию о соблюдении традиций и терпении. Я знаю, что нам нужно, чтобы Харлоу раскрылась и рассказала нам не только о том, какими магическими благословениями обладают её братья и сёстры, но и о любых других тайнах, которые могут помочь нам лишить её отца власти.

Но мои родители не знают, что Харлоу проклятый Божествами серийный убийца. После церемонии мой отец сказал, что она, должно быть, благословение, посланное прямо Кеннимирой, но я клянусь Божествам, что она проклятие от Полма. В этой женщине одна лишь злоба.

Неважно, что это выглядит не лучшим образом — я оставил свою новую жену одну в ночь после свадьбы. Если бы я провёл в той комнате ещё хоть немного времени, ожидая, когда она выйдет, я бы уже карабкался по стенам. По крайней мере, Харлоу пока что изолирована.

Мои друзья наконец успокаивают свой бурный смех и смотрят на меня с чем-то вроде сочувствия.

— Твоя девочка огонь, — говорит Брайс. — Та церемония была… — Он присвистывает, и на мгновение я всерьёз думаю о том, чтобы убить его прямо здесь, в этой таверне.

Картер наклоняется вперёд в своём кресле и прижимает ладонь к моей груди.

— Полегче, убийца. Ты выглядишь так, будто готов перегрызть ему горло зубами.

Для нас это нормально. Хотя инстинкты Возвращённых сделали многих из нас более территориальными, мы также немало делили друг с другом. Чёртовы леса, я делил Мириам с Брайсом в прошлом месяце, и наслаждался каждым мгновением почти так же, как и она.

Я должен бы гордиться тем, что сыграл убедительно, что заставил женщину, которую ненавижу, кончить так сильно, что её удовольствие разбило сигил Кеннимиры. Я не могу винить Брайса за то, что он получил удовольствие от зрелища.

Звук крика Харлоу навсегда врезался мне в память. Но какая-то часть меня всё же хочет, чтобы он принадлежал только мне.

Я кручу кружку в луже конденсата, пытаясь дышать сквозь эти территориальные чувства.

— Похоже, вы оба неплохо провели время, несмотря на ваши разногласия. Ты счастливчик, — дипломатично говорит Картер. Он смотрит через зал туда, где Найма разливает пиво для пары мужчин у стойки.

Брайс закатывает глаза.

— Неплохо провели время? Женщина разбила магический сигил, которому сто лет. Я бы сказал, у них благословенная Божествами химия.

— Это не такое уж большое дело, — огрызаюсь я. — И ты никогда не славился особой набожностью.

— Не знаю. Увидеть грудь твоей жены, возможно, возродило мою преданность, — говорит Брайс.

Я знаю, что это просто стиль Брайса. С тех пор как мы все вернулись и особенно с тех пор, как Картер влюбился и снова начал видеть цвета, Брайс мечется между тем, чтобы быть истинным верующим, и тем, чтобы подшучивать над Божествами. Я не знаю, просто ли это реакция на травму смерти и возвращения, но он постоянно пытается убедить нас, как сильно ему нравятся случайные связи, хотя на самом деле, я думаю, он завидует тому, что есть у Картера и Наймы.

Я не поднимаю взгляда от своего эля.

— Харлоу под запретом.

Брайс и Картер одновременно замирают. За последние несколько лет у меня было немало женщин, и я ни разу не говорил, что кто-то для них под запретом.

Хотя я уверен, что интерес Брайса наполовину продиктован желанием меня позлить, Картеру никто, кроме его жены, не интересен. Я почти могу прочитать мысли в его голове по тому, как его глаза сужаются, глядя на меня.

— Мне не нужно повторять дважды, но ты ведь говорил, что тебе не грозит начать видеть цвета, — говорит Картер.

— Не грозит. Я просто ощущаю обычные последствия церемонии, — отвечаю я.

Они переглядываются и одновременно делают глоток.

Мне нужно перевести разговор на что-нибудь другое. Я и так под достаточным вниманием со стороны родителей. Мне ещё не хватало, чтобы к этому подключились друзья.

— Она убивает насильников. Вот кого, — говорю я. — Это не столько хобби, сколько призвание. Она убивает мужчин, которые избивают своих жён и детей в Лунами́де.

Отвлекающий манёвр срабатывает. Картер выпрямляется.

— Подожди, Харлоу и есть Ядовитая Лисица?

Я смотрю на него.

— О чём ты говоришь?

— Пара мужчин, городской стражи, болтала об этом.

— Люди Келлана? — спрашиваю я.

Он кивает.

— Они пытаются поймать её уже несколько месяцев. Они были уверены, что Ядовитая Лисица — это одна женщина, но, по всей видимости, Келлан считает, что это целая сеть женщин, которые этим занимаются, а имя нужно лишь для того, чтобы добавить загадочности и потому что так выходит более красивая история. Судя по всему, у жён этих мужчин всегда были алиби, но когда городская стража после случившегося опрашивала соседей и друзей, они обнаружили, что все жертвы Лисицы изменяли своим жёнам, а ещё что многие из жён обращались к целителям из-за загадочных синяков и сломанных костей. Похоже, появилось подозрение, что дело было не только в изменниках, а в любом мужчине, который делал что-то дурное.

— И ты не подумал упомянуть об этом? — спрашиваю я.

Картер небрежно машет рукой.