Страница 125 из 249
Когда я снова открываю глаза, картина изменилась. В самом центре ярко-красное пятно, а от него расходятся мелкие брызги. Это похоже на пятно крови.
Я смотрю на него, едва осмеливаясь дышать. В памяти вспыхивает непрошеное воспоминание — вспышка крови, боли и захлёбывающихся, рыдающих слёз.
Я срываюсь с места. Я даже не думаю о предупреждении Генри никогда от него не убегать, пока не распахиваю дверь галереи.
— Я не убегаю. — Мой голос звучит хриплым шёпотом.
Он уже позади меня.
— Я знаю. Это у всех самая нелюбимая. На неё трудно смотреть, — тихо говорит он. — Она называется зеркалом сердца. Она должна показывать скрытые части сердца человека.
Он протягивает руку, чтобы коснуться моего плеча, но в последний момент, кажется, передумывает.
Генри сделал это нарочно. Он хотел посмотреть, что произойдёт. Я не должна была доверять тому, что это великодушный жест. У него всегда есть расчёт.
Я оглядываю коридор в поисках чего-нибудь, что отвлекло бы внимание от моей потери самообладания. Полузаконченная картина прямо напротив двери галереи привлекает мой взгляд. Я направляюсь к ней. Левая сторона картины, вихрь тёмно-синих и фиолетовых оттенков, усыпанный жёлтыми точками. Она похожа на ночное небо здесь, в крепости, по крайней мере на его половину. В городе так много света из домов и фонарей, что звёзды почти не видно, но здесь, в горах, ночью крепость так темна, что небо сияет ослепительным множеством звёзд.
Видеть нечто столь прекрасное незавершённым вызывает во мне странную, иррациональную печаль. Не то чтобы я знала её, но она была такой молодой и просто пыталась защитить своего брата.
— Эта была в работе, когда крепость пала, — говорит Генри.
Небольшая табличка под картиной гласит:
— Я знаю, кто такие павшие, но кто такие Возвращённые? — Как только я задаю этот вопрос, до меня доходит.
— Те из нас, кого моя мать призвала обратно.
Я киваю. Я всё только ухудшила. Мне хочется бежать. Я чувствую себя потерянной, будто скорблю о том, чего сама не пережила, и о людях, которых не знаю, и моя кожа словно зудит от желания сорваться с места.
— Мне следовало предупредить тебя о зеркале сердца, — тихо говорит он. — Мне следовало предупредить тебя.
Я стараюсь не думать о кровавой картине, но она снова всплывает в моей голове.
Генри проводит меня через порог и дальше по коридору.
— Пойдём. У меня для тебя есть свадебный подарок.
Недоверчиво глядя на него, я усмехаюсь.
— Что-то большее, чем твоё вечное недоверие и ненависть? Мой волк, ты поистине слишком щедр.