Ядовитая дочь

Он вздыхает и коротко кивает, затем распахивает для меня тяжёлую деревянную дверь в зал церемонии. Я без колебаний вхожу внутрь.

Примерно сорок масок поворачиваются ко мне, когда я вхожу в помещение. Перешёптывающаяся группа стихает и расходится, занимая места полукругом вокруг кровати. Несколько мужчин стоят ближе к передней части толпы, их яркие ауры широко расправлены.

Хотя сегодняшний ритуал посвящён Божественной Кеннимире, я знаю, что на самом деле нам нужно впечатлить глав самых могущественных семей крепости.

Комната залита золотым светом свечей, красных свечей в настенных подсвечниках. Тени мерцают по потолку, делая сучки в сложной деревянной балке похожими на гротескные лица. Слуги снуют по комнате, наполняя бокалы вином. В дальнем конце есть дверь, ведущая обратно к пиру. Музыка праздника просачивается сквозь щель под дверью.

Наконец я поворачиваюсь к кровати и к своему новому мужу, стоящему рядом с ней. Генри переоделся из свадебной одежды в красный шёлковый халат, такой же, как у меня. Верх распахнут, обнажая его широкую, покрытую шрамами грудь, пока он протягивает руку в приглашении. Когда я беру её, он резко притягивает меня ближе и прижимает моей спиной к одному из столбиков кровати. Он жёстко целует меня. Я настолько ошеломлена, что позволяю ему.

Моё сердцебиение ускоряется, и внезапно я нервничаю не столько из-за публичного секса, сколько из-за того, что, кажется, я не смогу сохранить самообладание. Что бы ни сделало то благословение или, может быть, какое-то безрассудное желание забвения — это заставляет меня хотеть его.

Генри отрывается от моих губ и целует вдоль линии моей челюсти, задерживаясь у уха.

— Ты уверена, что тебе это подходит?

Мне не нравится чувствовать себя в его власти. Мне нужно что-то, хоть что-нибудь, чтобы уравновесить эту динамику между нами. Генри настолько высок, что нависает надо мной. Его взгляд на мне тяжелее, чем вес всех остальных взглядов в комнате.

— Мириам, это та женщина, с которой ты пытался переспать в ночь охоты? Она сегодня здесь? — спрашиваю я.

Аура Генри вспыхивает удивлением.

— Я не думал, что ты из ревнивых. Я достаточно умён, чтобы не приводить её знакомится с моей убийственной женой.

Я смотрю на него с раздражением, но испытываю облегчение, что замечание произвело нужный эффект. В его глазах появляется тень досады.

Он движется так быстро, что я едва успеваю уследить, как он подхватывает меня рукой под ноги, поднимает и затем бросает на кровать. Я один раз подпрыгиваю на матрасе, и прежде чем успеваю выпрямиться, он уже нависает надо мной. Он развязывает мой халат и откидывается назад, разглядывая меня.

Беа когда-то говорила, что моё тело создано для секса. Моя грудь полная, но упругая. Талия тонкая, но бёдра широкие, а ягодицы высокие и округлые от всех этих пробежек.

Это не первый раз, когда Генри видит меня обнажённой, но под его оценивающим взглядом я вдруг задумываюсь, не предпочитает ли он кого-нибудь с более пышной фигурой, вроде Мириам.

— Это красный? — шепчет он, проводя пальцем по кружевному краю выреза.

Я киваю, и он тихо мычит, закрывая глаза. Думаю, пытается ли он вспомнить красный цвет. Я пытаюсь представить, каково это — иметь чувство, а затем потерять его.

Он кладёт руку мне на грудь, но не сжимает её и не касается соска. Он просто прижимает свою огромную, мозолистую ладонь к мягкой коже, его пальцы лежат у точки пульса на моей шее.

Моё сердце бьётся так сильно.

— Я прикрою тебя, — шепчет он.

Когда он целовал меня, было легко игнорировать взгляды в комнате, но теперь, когда он напомнил мне о них, я чувствую, как задыхаюсь под их вниманием. Краем зрения я вижу только чёрные маски. Я рада, что Гейвен послушал меня, и анонимность масок делает всё это немного менее неловким, но совсем чуть-чуть.

Мне хочется задушить Генри за то, что он так заставляет меня осознавать их. Я смотрю на него вверх с тем количеством вызова, на какое только способна.

— Я не стыжусь своего тела.

Мышца на челюсти Генри дёргается. Он проводит пальцем по центру моей груди, затем хватает верх моей комбинации и рвёт её посередине, обнажая меня перед комнатой. Насилие этого движения настолько внезапно и ошеломляюще, что мы оба замираем. Его голодный взгляд скользит по моей коже, и он облизывает губы.

Он обхватывает мою правую грудь, мягко проводя большим пальцем по соску. Он слегка сжимает его. Когда я не реагирую, он сжимает сильнее, и я выгибаюсь над кроватью, вжимаясь в его ладонь. Он тихо мычит, на его губах едва заметно дёргается подобие ухмылки, пока он ласкает мою кожу.

Он снова целует меня, и я разрываюсь между желанием оттолкнуть его ниже, чтобы мы могли быстрее покончить с этим. Мы заранее обсудили, что для меня приемлемо, но я не ожидала, что он будет так много меня целовать, и каждый раз, когда он это делает, я чувствую себя сбитой с толку тем, насколько мне нравится эта близость. Боль — она заземляет, но нежность тревожит меня.

Словно почувствовав моё отвлечение, он сжимает мой сосок ещё сильнее, и я стону ему в рот и вздрагиваю. Влажное тепло приливает между моих бёдер. Я сказала ему, что люблю грубость, потому что думала, что это будет легче продать, чем какое-нибудь медленное, чувственное занятие любовью, но теперь я начинаю беспокоиться, что именно такая безрассудность может во мне пробудить.

Он прикусывает мою челюсть, зарывается рукой в мои волосы и тянет мою голову назад, чтобы ему было удобнее. Его другая рука скользит вниз по моему боку, проходя по тёплой коже, разорванному шёлку, а затем снова по коже. Он проводит пальцами вверх и вниз по моему бедру, постепенно перемещаясь с внешней стороны на внутреннюю.

Он сильно кусает меня за шею, и я задыхаюсь. Рука на внутренней стороне моего бедра подталкивает остатки моей комбинации выше. Прохладный воздух касается моей киски, и я ощущаю, насколько уже влажная.

Первое прикосновение его пальцев ко мне настолько мягкое, но я вздрагиваю так, будто меня ударило электрическим разрядом. Он тихо смеётся мне в шею.

Ему это нравится, и я ненавижу это. Возможно, именно поэтому ему и нравится. Мне хочется ударить его, но вместо этого я прижимаю ладонь к деревянному изголовью. Холодный металл сигила Кеннимиры, врезанного в дерево, заземляет меня.

Пока он целует мою грудь и втягивает один из моих сосков в рот, он вводит внутрь меня толстый палец. Я настолько влажна, что он легко скользит внутрь. Он сгибает палец и сильно прикусывает мой сосок, и я теряю всякое самообладание.