Страница 108 из 249
Глава 33
ХАРЛОУ
Свадьбы в Лунами́де всегда яркие и сияющие, с огромными цветочными гирляндами и шумной музыкой, но в Маунтин Хейвен единственный свет в комнате исходит от нескольких дрожащих свечей.
И в этом отчасти моя вина. Свадебные церемонии и в Лунами́де, и здесь, в крепости, повторяют предания о Божественных. Я выбрала историю любви Ашера и Стелларии — историю тьмы.
Я думала, Генри очарует отсылка к ночи, когда мы встретились. Я также думала, что это напомнит ему, что наше первое взаимодействие заключалось в том, что я пыталась его убить, на случай если кто-то из нас забудет, что этот брак, всего лишь средство для достижения цели.
Я надеялась, что темнота будет казаться утешительной, но она нисколько не успокоила мои нервы. В историях, передаваемых из поколения в поколение, Божественный Злобы, Полм, не нравилось, что его дочь, Стеллария, теряет сосредоточенность на своих небесных обязанностях как Божественная Звёзд, предпочитая вместо этого проводить ночи с Божественным Концов. Полм захватил Ашера и увёл его прочь.
Полм думал, что Стеллария, всегда послушная дочь, поймёт намёк и вернётся к работе. Он считал их любовную связь чем-то временным, ведь вечность существования означала, что большинство Божественных не склонны к привязанностям. Он не осознавал, что Ашер и Стеллария уже связали себя друг с другом божественным подобием брака.
Стеллария не вернулась к своим обязанностям. На целых три дня она заслонила звёзды, солнце и луну. Она превратила весь мир в самую глубокую, самую тёмную ночь и отправилась вернуть Ашера.
И теперь комната, полная влиятельных семей Маунтин Хейвен, ждёт, когда я заявлю о своём выборе и пообещаю себя мужчине, которого не выношу, прежде чем мне предстоит пировать и трахаться перед ними. Я знала, что это будет неловко, но не подумала о том, что все гости жениха носят чёрные маски, показывая свою поддержку ему, тогда как единственный человек здесь ради меня — Гейвен. Он стоит напряжённо у задней стены комнаты — единственная серебряная маска, мерцающая в море матово-чёрного.
Он даже не останется на церемонию. Хотя я почти уверена, что во время части с клятвами и благословением ничего скандального не произойдёт, я не собираюсь рисковать. К тому же я решила, что сегодняшние торжества станут для него лучшей возможностью осмотреть остальную часть дома Хейвенвудов, почти никого не потревожив.
Я не рассчитывала, насколько будет выглянуть наружу и не видеть ни одного дружелюбного лица. Полагаю, это хотя бы сделает ритуал консуммации менее неловким, если я не смогу узнать каждое отдельное лицо в толпе.
Совокупная тяжесть каждого взгляда в комнате скользит по тонкому серебристому шёлку моего платья и его едва подходящему для свадьбы крою. Тонкие бретели перекрещиваются у меня на спине там, где ткань драпируется чуть выше моего шрама. Шёлк настолько тонок, а вырез между грудями опускается настолько низко, что я не могла надеть никакого нижнего белья.
Удивительно, что у них есть доступ к таким деликатным тканям в этой удалённой крепости. В целом они, кажется, сосредоточены лишь на предметах первой необходимости. Но тот факт, что я прибыла к шкафу, полному платьев, мехов и пальто, всех созданных в соответствии со вкусами и предпочтениями Генри — заставляет меня задуматься, не является ли это лишь фасадом.
Меня всегда учили, что Маунтин Хейвен изолирован, что единственный путь наружу проходит через главные ворота. Но, находясь здесь, я начинаю задаваться вопросом, действительно ли они так изолированы, как кажутся.
При всей их речи о необходимости урожаев, они выглядят поразительно хорошо обеспеченными. Каждый приём пищи, который у меня был, включает свежие фрукты и овощи, и хотя я знаю, что на нижних уровнях крепости есть несколько участков для выращивания, и здесь ничего никогда не пропадает зря, всё равно разнообразия больше, чем я ожидала, что они смогут предоставить.
Мой желудок опускается, когда мать Генри, Эванджелин, протягивает мне подсвечник. Мне не следует нервничать. Эта часть достаточно проста. Я киваю ей, и толпа встаёт.
Она идёт по проходу передо мной.
— Ночь приходит быстро. Дочь гнева. Она пришла забрать свою любовь.
Я жду, пока Эванджелин займёт своё место в передней части комнаты. Все свечи в комнате, кроме той, что у меня в руке, одновременно гаснут.
Воск стекает по боку свечи, и я стараюсь держать её ровно, чтобы он не капал на моё платье. Всё, что я чувствую, это запах растопленного пчелиного воска, смешанный с тонким цветочным ароматом цветов Стеллариума, которые выстилают мой путь.
Нужно целую маленькую вечность, чтобы пройти по короткому проходу. Это лишь первая из трех частей церемонии. Сначала клятвы и благословение, затем причастие, и, наконец, консуммация. Рационально я должна была бы больше всего нервничать из-за публичного секса, но самая большая точка провала — это моя способность находиться в эмоциональном и духовном единении с Генри. Секс — это одно, но близость неестественна.
Я дохожу до передней части толпы, где Генри сидит на стуле, а его отец, Филип, стоит над ним.
Филип встречается со мной взглядом.
— Тебе не следует быть здесь, дочь. Эта истерика должна закончиться. Возвращайся на небо и выполняй свою работу.
Он проецирует свой громкий, ровный голос так, чтобы его мог услышать каждый в комнате.
— У вас есть кое-что, что принадлежит мне.
Я чувствую облегчение от того, что мой голос не выдаёт моих нервов.
Филип скрещивает руки.
— Теперь он мой. Он согласился остаться.
Я не чувствую особой связи со Стелларией, но истории о ней всегда заставляют меня думать об Айдии. Я поднимаю подбородок и пытаюсь призвать упрямство моей сестры.
— Ты не можешь заявить на него права. Он мой так же, как я его. Мы связаны духом, завесой, и кровью. Ты не можешь удерживать то, что тебе не принадлежит. Я — тьма на краю мира. У тебя нет власти надо мной и над тем, что принадлежит мне.
Я тянусь к руке Генри и поднимаю его на ноги.
— Хвала Божественным, — говорит Генри.
В тот же миг свечи в комнате вновь вспыхивают пламенем, заливая пространство золотым светом.
— Божественные благословили нас, — отвечает толпа.
Они одобрительно аплодируют.
Я знаю, что свечи — всего лишь работа кого-то в комнате, получившего благословение Стелларии, чтобы сделать это переживание более настоящим, но всё равно тревожно ощущать руку божества в комнате вместе с нами, даже если это всего лишь представление.