Ядовитая дочь

Кирин щёлкает зубами у щиколотки одного из Истощённых, но тот взмахивает когтями в мою сторону. Я резко ухожу влево и провожу мечом по его рёбрам.

Он визжит, когда вода из колодца шипит на его коже. Он отшатывается назад, и я вгоняю клинок между его рёбрами, прямо в сердце. Истощённый издаёт громкий вой и сгибается вперёд. Всё его тело трещит, когда он испускает последний визг и рассыпается в пепел. Я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как мой отец сталкивает тварь со своего клинка и сбрасывает её за край стены. Пелан тоже уже расправился со своей тварью, как и другой охотник, в котором я теперь узнаю Кейлин Рейас. Она кивает мне, опускаясь на колени рядом с Пеланом, чтобы заняться раненым. Наконец я перевожу взгляд на пострадавшего охотника. Максим Пейлмор. Один из самых свирепых людей во всей крепости, на пять лет старше меня и всё ещё в расцвете сил в свои тридцать восемь.

Кирин ходит взад и вперёд рядом со стражниками.

— Они его укусили? — спрашиваю я.

Максим качает головой, но мы никогда не можем полагаться на слово жертвы. Мы всегда должны проверить. Хотя их когти могут изуродовать, именно укус Истощённого переносит болезнь. Всё начинается с жара, а затем наступает почти мёртвое состояние, когда сердце замедляется настолько, что его биение едва уловимо. Потом они пробуждаются — жестокие и голодные.

Мы видели, как охотники переживали укус, всего три раза. Все остальные либо были убиты в момент превращения, либо вскоре после него. Укус Истощённого почти всегда считается смертельным ударом.

Однако нередко мужчины отрицают это и лишь позже признаются в том, что произошло. Это ставит под угрозу безопасность всей крепости.

Пелан поднимает взгляд от раны вдоль живота Максима.

— Не укус. Только когти, но рана глубокая. Ему нужен целитель, прежде чем он сможет спуститься вниз.

Я смотрю на колокол рядом с ближайшим факелом и быстро звоню в него пять раз, вызывая целителя. По меньшей мере трое целителей всегда находятся у стены первого уровня, чтобы откликаться на подобные чрезвычайные случаи.

Мой отец кивает Пелану и Кейлин.

— Очистите участок. Убедитесь, что больше никого нет. Мы удержим это место, а Генри займётся им, пока не прибудет целитель.

Двое охотников расходятся в противоположные стороны, следуя протоколу, который мы используем, чтобы убедиться, что других прорывов нет.

Мой отец опускается на колени рядом с Максимом, а я подхожу к стене.

— Прислушайся к туману. Потом помоги ему.

Перегнувшись через край, я всматриваюсь в темноту, прислушиваясь к стремительному шуму. Никогда не было ясно, следуют ли они за кровавым туманом или же туман следует за ними. Стена достаточно высока, чтобы удерживать большинство Истощённых, но находятся и такие, кто настолько голоден, что стирает когти до основания, пытаясь взобраться по ней. Думаю, именно так произошёл этот прорыв. Беспокоит меня то, что иногда они охотятся вместе на земле, но, если не считать ночи падения крепости, обычно они взбираются поодиночке.

Холод пробегает по моему позвоночнику, когда я поворачиваюсь и опускаюсь на колени рядом с Максимом. Он морщится, когда я осторожно прощупываю окровавленную рану.

Справа раздаётся тяжёлый топот шагов. Я вскакиваю на ноги, выхватывая меч. Но из теней появляются лишь Кейлин и целительница. Женщина мягко оттесняет меня в сторону и сразу принимается за работу, тихо разговаривая с Максимом, пока осматривает рану. После нескольких напряжённых мгновений Максим уже может сесть с помощью Кейлин.

— Отведите его в лечебницу внизу, чтобы он мог отдохнуть, и пока что пришлите сюда резервного охотника ему на замену, — говорит мой отец.

Кейлин кивает и уводит Максима в темноту.

Мы ненавидим прибегать к резервам. Это значит, что мы будим человека, который, вероятно, уже отработал свои обязательные смены на этой неделе. Стоять настороже на стене — тяжёлый труд, и именно поэтому мы ограничиваем длительность смен. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Если бы не свадьба завтра, я встал бы на смену сам.

Мы погружаемся в молчание, стоя друг напротив друга и опираясь на каменное ограждение стены.

— Это уже четвёртый охотник за две недели, — тихо говорит мой отец.

Наима сможет исцелить его так, что он будет как новый, но Максим очень опытен. Это лишь признак того, насколько редеют наши ряды. Когда стена пала, мы потеряли половину самого нового набора охотников, потому что у них было меньше всего опыта в борьбе с Истощёнными, хотя почти все они были размещены на втором и третьем уровнях. За одну ночь я потерял половину мужчин, с которыми вырос, и треть женщин.

Со временем эта проблема лишь усугубилась: старшие охотники уже не могут выдерживать прежнее количество патрулей, а у нас недостаточно подготовленных людей, чтобы заменить их.

— Стоять ночью на этой стене — работа, которую способен выполнить далеко не каждый, — говорит мой отец. — Нам нужно, чтобы Карренвеллы прислали нам этих крепких стражников как можно скорее. Как только эта часть брачного договора будет выполнена, мы сможем перейти к следующей части нашего плана и начать подтачивать их власть в Лунами́де.

Я смотрю в тёмный лес. Почти ничего не видно, но где-то глубоко среди деревьев время от времени слышится уханье совы. Звуки животных — всегда хороший знак. Они затихают, когда поблизости Истощённые. К тому же Кирин снова лениво бродит вдоль стены вместо того, чтобы рычать в темноту. Если он ничего не слышит, значит, пока мы в безопасности.

— Откуда ты знаешь, что те, кем ты собираешься их заменить, окажутся лучшим вариантом? — спрашиваю я. — Что если мы просто расчистим дорогу кому-то ещё хуже?

Мой отец поворачивается ко мне лицом. Свет факела отбрасывает тени на его глаза.

— Я уже совершал такую ошибку однажды. Второй раз я её не повторю. Ты ясно дал понять, что хочешь знать весь план, но я снова напоминаю тебе, что есть причина, по которой мы разделили информацию, и ты слишком глубоко вовлечён, чтобы мы могли рассказать тебе всё⁠…

— Я не⁠…

Он поднимает руку, заставляя меня замолчать.

— Я не о том, что не доверяю тебе. Я о том, что не хочу ставить тебя в положение, где тебе придётся поставить план под угрозу, чтобы завоевать её. Лучше, если пока ты будешь знать меньше.

— Я бы так не поступил.

Он кладёт руку мне на плечо.