Страница 87 из 145
Он открыл глаза и посмотрел на меня. В них было слишком много зверя. И слишком много боли от попытки не напугать меня. В этот миг он выглядел опаснее, чем когда-либо. И честнее, чем многие в своей мягкости.
Он мог бы шагнуть. Мог бы сказать, что связь сильнее. Мог бы позволить зверю сделать хотя бы один шаг туда, куда его тянуло. Но Бьёрн остался у двери. Плечи напряжены. Челюсть сжата. Руки неподвижны.
— Я здесь, — сказал он хрипло. — И я не подойду.
Не подойду. Два слова, которые были сказаны не для Рагнара или древнего знака. Это было произнесено для меня.
Рагнар быстро накрыл пластину тканью. Звук оборвался. Так резко, будто кто-то закрыл рот самой кладовой. Вой снаружи стих не сразу. Сначала замолчал третий волк. Потом второй. Дольше всех тянул первый — низко, протяжно, будто не хотел отпускать то, что уже проснулось. Потом и он оборвал звук.
В помещении остались только наше дыхание, дрожащий свет лампы и пыль, медленно оседающая на старые записи.
Я стояла, прижимая ладонь к груди. Сердце билось быстро, пытаясь пробить ребра и выпрыгнуть наружу. Рагнар не снимал ткань с пластины. Бьёрн всё ещё стоял у двери и смотрел в пол, будто ему нужно было удерживать взгляд подальше от меня, чтобы остаться человеком. А я понимала: после этого уже никто из нас не сможет сделать вид, что всё происходящее — просто слухи, совпадения и мужской интерес.
Не после старых строк и права на отказ, вырезанного в забытом законе. Не после серебряной пластины, которая вздохнула под рукой Рагнара. Не после волков, ответивших из-за стен.
Старые сказки просыпались. И, кажется, узнавали меня по имени.