Страница 63 из 145
Страх не стал спрашивать, действительно ли я потерялась. Он просто решил, что да.
Я остановилась, пытаясь понять, где именно ошиблась. Слева была поленница. Или мне казалось, что поленница. Справа — невысокий навес. Но снег уже размывал привычные очертания, а ветер, бивший в лицо, делал мир белым и неразличимым. Дома стояли близко, но в метели расстояние растягивалось. Голоса исчезли. Даже дым из труб казался расплывчатым.
Я облизнула пересохшие губы.
— Спокойно, — сказала я вслух, будто голос мог помочь. — Просто спокойно.
Слова тут же забрал ветер. Сердце уже билось быстрее. Глупо. Я знала, что все мои страхи — это глупо. Я не в лесу. Не одна среди чужих деревьев. Не умираю. Не бегу в никуда. Не замерзаю в сугробе. В двух десятках шагов, наверное, чья-то стена, дверь, люди. Нужно просто повернуть правильно.
Я сделала шаг туда, где, как мне казалось, должен был быть поворот к дому Рагнара. Потом ещё один. Потом остановилась. Нет. Не туда. Здесь слишком пусто и далеко от голосов. Слишком много белого впереди.
Руки сжали корзину так крепко, что край больно впился в пальцы. Я попыталась развернуться обратно, но метель уже успела стереть мои следы. Или мне только показалось. Ветер швырнул в лицо горсть снега, я отвернулась, накидка сползла с одного плеча.
Дыхание стало рваным.
— Спокойно, — повторила я себе.
Не помогло. Снег хрустнул где-то впереди. Я резко подняла голову. Из белой пелены вышел Бьёрн. Не торопясь и без суеты. Как будто не искал меня в тревоге, не бросался сквозь метель, не боялся опоздать. Как будто просто знал, что найдёт, если идти прямо. На нём не было той полной охотничьей собранности, что утром, но следы леса всё равно оставались: на сапогах тёмная грязь, а на плече ремень от оружия. Он выглядел так, будто метель не мешала ему видеть.
Я выдохнула так резко, что сама услышала облегчение в этом звуке. Мне показалось что это было слишком явно и честно.
Бьёрн подошёл ближе. Остановился на расстоянии, которое за эти дни уже стало знакомым: достаточно близко, чтобы говорить сквозь ветер, но не настолько, чтобы я почувствовала себя пойманной. Он посмотрел на меня, на тропу и корзину в моих руках. На мои пальцы, побелевшие на плетёном краю.
И только потом сказал:
— Потерялась.
Это был не вопрос. Я сжала пальцы крепче.
— Немного.
Слово прозвучало жалко. Он не стал спорить. Не сказал, что дом Рагнара в другой стороне. Не сказал, что я ушла почти к дальнему навесу. Не сделал из моей ошибки повод для стыда. Он просто протянул руку.
— Давай.
— Что?
— Корзину.
Я отдала не сразу. Нет, вовсе не из упрямства. Просто потому, что всё ещё не привыкла позволять мужчинам облегчать мне жизнь без скрытой цены. В моём прошлом мире помощь часто становилась крючком. Сначала тебе несут тяжёлое, потом напоминают. Сначала чинят, потом требуют благодарности. Сначала спасают, потом считают, что теперь имеют право.
Бьёрн ждал молча. Не стал вырывать корзину или повторять приказ. Не подгонял меня.
Я всё-таки протянула её. Он взял легко, будто вес вообще не имел значения, и коротко кивнул в сторону домов.
— Пойдём.
Мы пошли рядом. Снег бил в лицо, ветер рвал полы одежды, накидка путалась вокруг ног, но рядом с ним почему-то стало легче идти. Не потому, что он что-то говорил. Наоборот — молчание Бьёрна странно успокаивало. В нём никогда не было той опасной мужской говорливости, за которой часто прячется попытка занять собой всё пространство.
Он шёл чуть впереди и сбоку, принимая на себя ветер так естественно, будто даже не думал об этом. Его плечо закрывало часть метели, и я вдруг поняла, что вижу дорогу лучше. Не потому, что снег стал слабее. Потому что кто-то встал между мной и самым резким порывом.
Это было почти невыносимо просто. И слишком легко принять.
— Ты должен был быть на охоте, — сказала я, когда мы миновали навес и вышли на знакомую тропу к лекарскому дому.
— Был.
— И уже вернулся?
— Нет.
Я сбилась с шага. Бьёрн тоже остановился. Просто подстроился под меня.
— Тогда почему ты здесь?
Он посмотрел на меня коротко, практически мельком. Ветер бросил снег между нами, но его взгляд всё равно оставался тяжёлым и ясным.
— Почувствовал.
— Что?
Он не ответил сразу. И в этой паузе вдруг оказалось больше правды, чем в словах. Я вспомнила утренний кивок. Рагнара со старыми записями. Разговоры о звере, связи, сказках, которые, кажется, переставали быть сказками. Ральфа, который появлялся рядом, когда мне было плохо. Бьёрна, который пришёл из метели так, будто действительно знал, где искать.
— Что ты боишься, — сказал он наконец.
Я не знала, что ответить. Потому что для меня это было невозможно. И потому что это было правдой.
— Я… — начала я.
Но слова не сложились в предложение. На повороте особенно сильно дунул ветер, и я инстинктивно съёжилась. Через секунду на мои плечи лёг тяжёлый меховой плащ. Тёплый и большой, пахнущий снегом, лесом и самим Бьёрном.
Я вздрогнула от неожиданности.
Плащ накрыл меня почти до колен, его меховой край коснулся щеки. Тепло было живым, недавно снятым с чужого тела. От этого стало слишком странно внутри. Неуютно и спокойно одновременно.
— Тебе будет холодно, — сказала я.
Он даже не посмотрел на меня.
— Мне — нет.
Сказано было так спокойно, будто вопрос не стоил обсуждения. Наверное, для него и правда не стоил. Я придержала плащ у горла. Пальцы утонули в густом мехе. От чужого тепла стало слишком странно внутри. Как-то слишком по-живому уютно. Я боялась мужской силы уже давно. Но ещё больше, кажется, боялась мужской заботы, которая не требовала ничего вслух.
Мы дошли до крыльца дома Рагнара. Только там Бьёрн остановился. Дом вдруг возник из метели почти неожиданно: низкая крыша, дым из трубы, знакомая дверь, узкое окно, за которым теплился жёлтый свет. Я почувствовала облегчение такой силы, что на секунду стало стыдно. Я ведь не была далеко. Не была в настоящей опасности. Не должна была так реагировать. Но тело не слушало «должна», страху было все равно на заверения разума.
Я сняла плащ с плеч, но не сразу протянула обратно. Несколько мгновений держала его в руках, чувствуя тяжесть, тепло, запах леса.
— Спасибо, — сказала я тихо. — Что нашёл.
Бьёрн перевёл взгляд с моего лица на мех в моих руках и обратно.
— Я бы всё равно нашёл.
— Я понимаю.