Страница 5 из 145
Я начала быстро оглядываться. Нужно было куда-то уйти. Спрятаться. Что там обычно говорили по телику? Что нужно делать в таких случаях? Точно! Надо забраться повыше на дерево. Волки не умеют лазать по деревьям. Вот только у всех деревьев вокруг были очень гладкие стволы, без единого сучка внизу. Надо найти хоть что-то. Только вот куда идти? В лесу все стороны были одинаково чужими. Сердце билось так громко, что я слышала кровь у себя в ушах.
Я умерла и попала в лес с волками. Отлично.
Мысль оказалась такой абсурдной, что на мгновение захотелось рассмеяться. Но смех застрял в горле.
Сделала первый шаг — и чуть не споткнулась о корень. Второй сделала уже осторожнее. Третий — быстрее. Шла между деревьями почти наугад, выбирая направление, где было темнее и гуще, словно густая тень могла спасти от зверей лучше света.
Снег хрустел под ногами слишком громко. Мне казалось, что каждый мой шаг был приглашением для хищника начать на меня охоту. Опустилась на поваленное дерево, почти вжалась в него спиной и затаила дыхание.
Вой смолк. Теперь слышались только собственный пульс и какой-то едва уловимый шорох справа.
Стиснула зубы так, что свело желваки. Шорох повторился. Очень медленный и осторожный. Шорох повторился. Очень медленный и осторожный. Это точно был не ветер. И не падающий снег с ветвей деревьев или кустарников.
Кто-то шёл по лесу мягко, почти бесшумно. Я опустила голову, стараясь стать меньше, слиться с бревном, на котором лежала. Исчезнуть, слившись с лесом. Как будто исчезновение когда-нибудь действительно помогало.
Шорох стал ближе. Он приближался с каждым вздохом. Интуитивно нащупала рукой толстую ветку, наполовину скрытую под снегом. Подняла её, сжала так крепко, будто от этого зависело хоть что-то.
«Только не подходи.» -
эта мысль билась у меня в голове со скоростью моего пульса.
Шаг. Пауза. Ещё шаг. И я зажмурилась и в этот момент услышала не рычание, даже не тяжёлое дыхание зверя. А тихое, короткое фырканье — почти удивлённое.
Я распахнула глаза и увидела между деревьями, метрах в пяти, маленького волчонка.
Серый, пушистый, с крупными лапами и насторожёнными ушами. Он смотрел на меня очень внимательно и совершенно не так, как должен смотреть дикий зверь на человека. Скорее так смотрят дети на что-то непонятное и неизведанное.
Я замерла. Волчонок тоже. Какое-то время мы просто смотрели друг на друга. Потом он осторожно шагнул ближе. Ветка треснула в пальцах, видимо сжала ее слишком сильно от напряжения и переживаний.
— Нет, — шепнула. — Не надо…
Волчонок не рычал, не прижимал уши в страхе. Даже не показывал клыки. Он остановился в шаге от меня, вытянул морду и потянул воздух, шумно втягивая мой запах. Потом чихнул от снега, смешно мотнул головой и посмотрел снова.
В этом взгляде не было угрозы. Только детский интерес. И ещё было что-то, от чего у меня вдруг сдавило горло.
Я увидела доверие. Нелепое, абсолютно невозможное и уж тем более ничем не заслуженное — доверие. Так дети доверяют своей маме. Именно таким взглядом они на нее смотрят.
Я очень медленно опустила обломок ветки в снег, стараясь не напугать волчонка. Он не отступил. Рука протянулась раньше, чем успела подумать, правильно ли это.
Пальцы дрожали. Серый малыш потянулся вперёд, ткнулся влажным носом ей в ладонь и снова шумно втянул воздух.
Какой же он был тёплый и милый. У меня защипало в глазах от накативших слез.
— Ты откуда взялся?.. — прошептала еле слышно.
Волчонок моргнул и посмотрел так, словно вопрос был пустяковым, и ещё раз ткнулся носом мне в пальцы. Потом развернулся на месте, отбежал на пару шагов, остановился и оглянулся. Он ждал. Я не шевелилась.
Волчонок сделал маленький нетерпеливый круг по снегу, снова вернулся и коротко, тихо тявкнул. Как-то совсем по-детски.
Я смотрела на него с недоверием и удивлением.
— Ты… серьёзно? Хочешь, чтобы я пошла с тобой?
Он снова отбежал и оглянулся. Звал. Вот только куда именно? А главное зачем и почему именно меня? Глупая мысль. Можно подумать. Можно подумать тут есть большой выбор.
Где-то далеко снова протянулся вой, и этого оказалось достаточно, чтобы принять решение. Волчонку хотелось верить, ведь дети не умеют врать. Оставаться одной в лесу было страшнее, чем пойти за чужим зверёнышем неизвестно куда.
Всё ещё не верила ни этому лесу, ни сложившейся ситуации. Не доверяя себе и этому тёплому серому комочку, который почему-то решил, что я должна идти за ним. Сделала неуверенный маленький шаг вперед.
— Ладно, — получилось хрипло. — Ладно, я иду.
Волчонок тут же оживился, взмахнул хвостом и побежал вперёд. Он время от времени оглядываясь, проверяя чтобы я не отстала.
Снег хрустел под ногами, лес дышал вокруг холодом, на который уже опускались сумерки. А впереди мелькала маленькая серая спина единственного живого существа в этом безумии, которое почему-то вело не к гибели, а куда-то дальше.
Что ждёт впереди. Я не знаю точно, жива ли вообще. Может быть я в коме и это все мои буйные фантазии. Если же это все раельность, то остается нерешенным вопрос – куда меня перенесли и зачем вернули все?
Впервые с момента смерти сына я не ощущала что иду за пустотой. Меня вел кто-то живой. И именно это заставляло делать ещё один шаг.
Пока впереди, сквозь чёрные стволы, не мелькнул едва заметный отблеск огня.