Страница 4 из 145
Глава 2. Холодный лес Веридиса
Геля
Холод пришёл раньше боли.
Он резко ударил в лицо, зло забился в нос, в рот и глаза. Ощущение было таким, словно меня кто-то специально впечатал в сугроб. Я сделала судорожный вдох и воздух тут же царапнул горло, трахею и легкие мелкими осколками льдинок. Именно таким было ощущение от вдоха. Начала кашлять, захлебываясь собственным дыханием.
В моей голове еще не успела до конца оформиться мысль что я жива, как красным заревом пожара вспыхнул вопрос:
«Почему я жива?»
Я резко распахнула глаза и увидела не привычный мне потолок прихожей, который давно пора помыть, а небо. Голубое, ясное небо. По которому плывут пушистые облака-перины. Эту картину разрезали на кусочки пазла верхушки деревьев. Оно было прекрасным и чужим.
Сильно зажмурила глаза, ощущая, что у меня на ресницах лежит снег. Я лежала на спине прямо на земле, в какой-то низине среди тёмных стволов, и снег медленно набивался за ворот одежды. От него должно было быть невыносимо больно. Должно было ломить кожу, ныть шрамы, сводить изуродованные мышцы. Но боли не было. Только холод.
Тяжесть во всём теле была простая, человеческая — не больничная, когда ты уже устал от всего просто потому что каждый день одни и те же события, а такая словно я долго бежала, а потом упала и не успела понять, где остановилась.
Попробовала осторожно шевельнуть пальцами. Они послушались мгновенно и слишком легко. У меня уже давно выработалась привычка прилагать усилия, чтобы мои мышцы, искалеченные огнем, хоть как-то работали. Медленно подняла руку на уровень глаз – шрамы исчезли. Кожа была Гладкая и даже молодая. Провела пальцами по виску, медленно, не веря своим ощущениям. Перешла к щекам и спустила пальцы на губы. Кожа была гладкой, холодной и живой.
Пальцы дрогнули. Не может быть.
Села слишком резко, так что мир качнулся, и перед глазами поплыли тёмные пятна. Обхватила себя руками и несколько секунд, покачиваясь из стороны в сторону, дышала — коротко, сбивчиво, как после долгого плача, которого не было.
Успокоилась немного и снова коснулась лица. Медленно исследовала каждый миллиметр. Там, где раньше тянуло, стягивало, жгло памятью ожогов, теперь не было ничего.
Опустила взгляд на руки. Они казались бледными, почти светящимися на фоне снега. Тонкие пальцы и ровная кожа, какой я помню ее до трагедии. Не было шрамов и неровных белёсых пятен, к которым я так долго привыкала. Первые месяцы в квартире были завешаны все зеркала, а я училась не вздрагивать от собственного отражения в стекле.
Сильно стиснула ладонь в кулак так, что ногти впились в кожу. Больно. Просто больно. Обычной, правильной болью. Несколько раз повторила движения.
Резко, с каким-то животным испугом, начала ощупывать все тело. Провела руками от шеи, прокладывая дорожку ощущений через плечи и грудь к животу. Туда, где тело всегда было для меня полем потерь и чужой работы хирургов.
Под пальцами была забытая целостность. Ощущения, о которых я запретила себе вспоминать. Я замерла и, кажется, перестала дышать. Все тело сковал страх, который сейчас был намного ощутимее холода. Это не был страх того, что я одна в дремучем и явно чужом лесу. Пришло ясное осознание – такие чудеса всегда требует платы.
— Нет, —вырвалось с выдохом. К кому было это обращение не знаю.
Голос прозвучал тоньше, чем помнила. Моложе и звонче.
Зажала рот ладонью. Нет. Этого не может быть.
Я точно умерла. Четко помню боль в груди, падение на пол в прихожей и темнота. Последняя мысль о ребёнке. Потом ничего.
А теперь… Лес. Снег. Тело, в котором ничего не болит.
Я медленно попыталась встать на ноги. Сначала вышло неловко. Колени дрогнули, сапог — или что на мне было вместо сапог — зацепился за корень, и я едва не упала снова. Но тело удержало равновесие быстрее, чем должно было. Легче. Послушнее.
Деревья оказались выше, чем казались с земли. Стволы деревьев уходили в небо, чёрные и прямые исполины. Снег лежал не ровным городским месивом, а чистыми глубокими пластами. Воздух пах хвоей, льдом и ещё чем-то резким, диким, живым — так пахнет только там, где нет асфальта, бензина и людей.
Людей… Эта мысль отрезвила меня. Резко обернулась. Вокруг никого. Только тишина зимнего леса. Странная, почти звенящая тишина, в которой слышалось слишком много: как осыпается снег с ветки, как трётся кора о кору, как бьётся собственное сердце.
Медленно втянула воздух и тут же вздрогнула. Запахи были слишком яркими.
Мне никогда не приходило в голову, что холод тоже пахнет. Это был завораживающий, почти металлический чистый запах. Сырая кора пахла темнее и чуть тяжелее, но просто умопомрачительно дополняла холод. Снег имел запах тонкой и хрупкой пустоты. Я теперь точно знаю запах сказочного зимнего леса. Где-то совсем рядом чувствовался звериный след, острый, мускусный и опасный.
Зверь. Мысль, которая пришла инстинктивно, заставила замереть и оглядеться. Мое внимание включилось на максимум и вдруг я увидела на снегу цепочку следов. Не человеческих. Крупных. Похожи на собачьи, но больше, глубже. Несколько отпечатков уходили между деревьями, ещё одни терялись в тени справа.
В груди что-то холодно сжалось.
— Только этого не хватало, — выдохнула она.
Глупо. Кому я это только что сказала? Лесу? И что он сделает?
Обняла себя руками и только тогда заметила, что на мне совсем не та одежда, в которой я была дома перед смертью. Вместо растянутой футболки и пижамных штанов, на мне было длинное тёплое платье или рубаха из плотной ткани, сверху — что-то вроде накидки, которая была подбита мехом. Не слишком тяжёлым, но тёплым.
Медленно опустила глаза вниз на себя, будто от этого ткань могла превратиться обратно во что-то знакомое. Не превратилась.
— Я схожу с ума, — сказала в пустоту.
Звук собственного голоса снова ударил странностью. Не только тембром. В нём не было того усталого надрыва, который поселился после больницы и долгих месяцев молчания. Он был живее и глубже. Кто-то вернул меня ту, которую я давно похоронила вместе с верой и надеждой на будущее.
От этой мысли стало ещё страшнее. Лес ответил тишиной, в которой внезапно раздался вой.
Понимание того, что именно услышала пришло не сразу. Где-то далеко, за деревьями, протянулся длинный низкий звук, от которого по позвоночнику прокатилась ледяная дрожь. За ним второй. Третий. Не рядом, но и не бесконечно далеко.
Волки. Настоящие. Не те, которых показывают по телевизору в документалках. Не те, что существуют где-то «вообще». Эти были здесь и сейчас.