Страница 141 из 145
— Или привыкала.
Бьёрн строгал что-то у окна. Конечно, это была колыбель. Хотя на мой вопрос он ответил:
— Доски.
— Для чего?
— Посмотрим.
Рагнар составлял список трав и запретов. Список уже был длиннее письма от восточных земель, лежавшего у локтя Гуннара.
Гуннар сидел у стола с тем самым письмом о торговле, но за всё время, кажется, не прочитал ни строчки. Он смотрел в одну точку, потом на меня, потом на Ральфа, потом снова на письмо, будто пытался совместить политику, торговлю, будущее Ластана и маленькую жизнь, о которой мы узнали этим утром.
Я остановилась на пороге. В доме было шумно. Невозможно шумно. Здесь обитала сама Жизнь. Ральф первым заметил меня.
— Мам, Ханнер говорит, что если родится девочка, ей тоже нужен меч!
— Я сказал: особенно если девочка, — уточнил Ханнер.
Бьёрн кивнул.
— Нужен.
Гуннар поднял глаза.
— Сначала колыбель.
Рагнар устало сказал:
— Сначала мать должна сесть и поесть.
Все замолчали. Потом одновременно начали двигаться. Кто-то пододвинул лавку. Кто-то миску. Кто-то плед. Кто-то воду. Кто-то попытался забрать у меня плащ так аккуратно, что мы чуть не запутались в нём все вместе. Я рассмеялась.
— Я беременна, а не разваливаюсь.
Рагнар посмотрел на меня.
— Пока.
— Что значит «пока»?
— Значит, мы все будем невыносимы.
Ханнер сияюще улыбнулся.
— Наконец-то официальное разрешение.
— Тебе разрешение не требовалось, — сказал Бьёрн.
— Но с ним приятнее.
Я села на лавку у печи. Руки сами легли на живот. За стенами капала весна. В Веридисе рождались девочки. Старые законы переписывались медленно, со скрипом и спорами. Эйрик всё ещё был где-то за восточной границей. Хрод всё ещё ворчал. Ральф рос слишком быстро. Мужчины рядом всё ещё иногда ревновали, спорили и забывали, что я не хрустальная.
Но в доме у внутренней стены было тепло. И впервые за очень долгое время будущее не казалось наказанием за то, что я выжила.
Оно казалось жизнью.