Страница 133 из 145
Я отпила первой. Вода была очень холодной. Она обожгла губы морозом, прошла по горлу ледяной линией — и после неё по телу разлилось тепло. Не бурное. Не пугающее. Ровное, глубокое, будто внутри наконец зажгли маленькую лампу и поставили её туда, где долго была тьма.
Затем чаша перешла к Гуннару. Он отпил, не отводя взгляда от меня, но и не удерживая его слишком долго.
К Бьёрну. Он принял чашу осторожно, как оружие, которое не должно ранить.
К Ханнеру. Он на миг опустил глаза к воде, и я увидела, как дрогнули его ресницы. Потом отпил и передал дальше без шутки.
К Рагнару. Когда он отпил последним, свет серебряной пластины поднялся тонкой нитью и распался в воздухе, как снежная пыль.
Несколько мгновений никто не говорил. Тишина была огромной. Полной. Такой, в которой даже дыхание кажется частью обряда.
Потом Ральф не выдержал.
— Теперь можно?
Я обернулась к нему, смеясь сквозь слёзы.
— Что?
— Обнять!
Круг будто выдохнул. Кто-то из женщин тихо засмеялся. Финна снова всхлипнула. Ханнер первым нарушил торжественность:
— Если древний закон запрещает ребёнку обнимать мать после обряда, я лично объявляю древнему закону войну.
Хрод неожиданно сказал:
— Не запрещает.
Все посмотрели на него. Старик поморщился.
— Что? Я тоже читать умею.
И это было так неожиданно, так странно и почти смешно после всего, что случилось, что напряжение наконец треснуло. Не сломалось совсем. Просто стало легче.
Ральф уже не ждал. Он бросился ко мне. Я опустилась на колени и поймала его. Он врезался в меня всем маленьким тёплым телом, уткнулся мордой в шею, вцепился лапами в мою одежду. Я обняла его крепко, по-настоящему, без половины, без осторожного отступления.
На этот раз, когда он прошептал:
— Мама?
Мир остановился. Не было страшно. Было тихо. Я закрыла глаза. Мой сын был в прошлом. В моей крови. В моей памяти. В моей любви, которая никогда не исчезнет. А Ральф был здесь. Живой. Тёплый. Тот, кто нашёл меня в снегу и привёл к дому. Тот, кто ждал, пока я смогу.
Я ответила:
— Да.
Не громко. Не для всей стаи. Только для него. Но услышали все. Гуннар отвернулся. Плечи у него дрогнули так едва заметно, что, наверное, никто кроме меня и Рагнара не заметил бы. Бьёрн опустил голову. Словно это короткое «да» оказалось сильнее любой клятвы. Рагнар вытер лицо ладонью, будто снег попал в глаза. Хотя снега в этот момент не было.
Ханнер сказал:
— Всё, теперь я точно призрак.
И заплакал первым. Разумеется, потом утверждал, что это был ветер. Даже несмотря на то, что ветер в то утро так и не поднялся.