Страница 13 из 145
Глава 5. Встреча с Гуннаром
Геля
На меня смотрели. Взгляды были разными, и они сыпались как из Рога Изобилия.
Кто-то смотрел испуганно и осторожно, словно боясь, что их застукают за каким-то очень пикантным и интимным делом, а может быть даже осудят. Другие смотрели любопытно, удивляясь представшему перед глазами зрелищу. Хотя для меня оставалось загадкой чему именно все удивляются, ведь я самая обычная женщина. Кто-то смотрел так, будто уже считал, что моё появление значит для его жизни. Я поймала несколько взглядов, в которых, даже при короткой встрече, было заметно как мозг уже просчитывал ситуацию и принимал решение. Ощущение от таких взглядов мне слишком хорошо знакомо, я чувствую его кожей, даже если не вижу людей. То самое состояние, когда тебя еще никто не знает, еще ничего не произошло с твоим участием, а уже препарировали как лягушку и разложили по полочкам части в своей голове.
Особенно часто взгляды задерживались на моём лице, волосах, мокром подоле платья, потом соскальзывали к Ральфу, который шёл у моей ноги так уверенно, будто вёл меня не в чужое поселение, а домой.
Я опустила глаза на дорогу, как давно уже привыкла ходить среди людей, в той прошлой жизни, чтобы не замечать все эти взгляды. Мне очень не хватало моего капюшона чтобы спрятаться. Шрамы исчезли, а чувства и привычки остались. Каждое движение воздуха вокруг ощущалось очень остро. И все эти взгляды, также говорили, что я особенная.
В голове услышала женский голос, которой я ещё не знала, но словно уже слышала или еще только должна услышать:
не прячься
. Только вот я ещё не умею смотреть людям прямо в глаза. Не умею не замечать этих взглядов и чувствовать себя защищенной.
Наступила звенящая тишина, в которой были слышны только наши шаги. Слева тихо ахнула какая-то женщина. Я ее не видела, определила по тембру голоса. Кто-то негромко выругался. Интересно это как-то относилось к моему появлению?
Справа кто-то пробормотал:
— Женщина?..
Я сжала пальцы под краем меха. Вот опять это слово - Женщина. Здесь оно звучало почти как «чудо» и «опасность» одновременно.
Ральф, который сейчас бежал чуть впереди, вдруг развернулся и встал передо мной. Маленький, взъерошенный, смешной, но с таким видом, будто готов броситься на всю общину. Он встал между мной и этим чужим миром. Я чувствовала, что он всем своим видом показывает людям – «Она пришла сюда со мной. Только попробуйте что-то сказать или сделать». Мой маленький храбрый защитник. Я едва заметно коснулась его спины.
— Не надо, — прошептала я.
Он не послушал конечно же. Ханнер, заметив это поведение, тихо хмыкнул.
— Сейчас начнётся представление.
— Замолчи, - тихо сказал в его сторону Рагнар.
Но было уже поздно. Я напряглась всем телом, ожидая чего-то ужасного в свою сторону.
Из самого большого дома в центре двора вышел мужчина.
Воздух вокруг резко изменился и двор стих. Не сразу. Не так, чтобы все рухнули на колени или шарахнулись к стенам. Просто воздух стал другим. Разговоры оборвались. Люди выпрямились. Даже те, кто будто бы был занят своим делом, теперь смотрели туда, к широкому крыльцу.
Я подняла глаза.
Он стоял на верхней ступени.
Гуннар выглядел так, будто зима не просто знала его имя — она доверяла ему свои самые тяжёлые тайны. Я поняла это раньше, чем кто-то произнёс его имя, так как от него веяло силой и именно таким я представляла альфу.
Высокий, мощный, с широкими плечами и прямой осанкой, он производил впечатление человека, привыкшего стоять там, где другим хотелось бы отступить. В его лице не было мягкости юности: резкие скулы, тяжёлый взгляд, тёмные брови и серебро в волосах говорили о годах, прожитых не в покое. Он смотрел прямо, почти сурово, без насмешки и без лишнего любопытства — так смотрят те, кто привык оценивать опасность раньше, чем она успеет приблизиться.
Светло-русые волосы, падали на виски и плечи, растрёпанные ветром. Короткая борода подчёркивала жёсткую линию подбородка. В лунном свете его лицо казалось вырезанным из холодного камня, но в глубине глаз жило нечто более сложное, чем простая жестокость: усталость, память и та сдержанная боль, которую сильные люди редко позволяют кому-то заметить.
На нём был тёмно-синий камзол, расшитый серебром, кожаные ремни и тяжёлый плащ с густым серым мехом. Волчья голова на плече и такая же пряжка у пояса поблёскивали холодным металлом, словно предупреждали: перед тобой не придворный красавец, а человек стаи, закона и крови. Цепи, застёжки и узоры на одежде не выглядели украшениями — скорее знаками власти, добытой не словами, а поступками.
Гуннар держался спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась непреклонность. Он не казался тем, кто станет угрожать попусту или повышать голос ради страха. Ему это было не нужно. Достаточно было одного его взгляда, чтобы понять: если он принял решение, сдвинуть его будет почти невозможно.
В нём была суровая, зрелая притягательность северного воина — не блеск юного обольстителя и не мрачная дикость изгнанника, а твёрдая сила мужчины, который слишком хорошо знает цену обещаниям. Рядом с Гуннаром хотелось быть честной, потому что ложь перед ним казалась не просто опасной, а бесполезной.
Ральф радостно рванул к нему виляя хвостом. Мужчина машинально опустил руку, и волчонок ткнулся мордой в его ладонь. Но почти сразу вывернулся и бросился обратно ко мне. Сел у моих ног.
Двор замер уже по-настоящему. Гуннар посмотрел на волчонка, почему-то хотелось назвать его сыном вождя. Потом посмотрел на меня уже по-настоящему изучающим и внимательным взглядом.
И я вдруг поняла, что все прежние взгляды были легче. Даже Бьёрнов. Потому что взгляд Гуннара не просто видел — он решал, что будет дальше.
— Кто она? — спросил он.
Голос был низким и звучал очень ровно. Он не был удивленным или злым. Он был очень спокойным. Это было то леденящее душу спокойствие, когда человеку для демонстрации силы и власти не надо повышать тон. Я сразу поверила: если он скажет двору разойтись, двор разойдётся.
— Р альф нашёл её в лесу, — сказал Бьёрн.
— В лесу? — Гуннар перевёл взгляд на него.
— Одну, — добавил Рагнар. — Замёрзшую. Напуганную. Не понимает, где находится. Говорит, не из Веридиса. И, насколько я понимаю, не из Ластана тоже.