Страница 11 из 145
— Интересно.
Я тут же напряглась. Появилась ощущение что я успела нарушить целый свод законов этого мира и непосредственно ближайшего поселения.
— Что именно? – спросил Бьёрн, не сводя с меня глаз. При этом его голос прозвучал очень тяжело, так что давал понять, нельзя не ответить.
— Он никого так быстро не принимает. Обычно сначала кусает, потом думает, стоило ли. – лениво протянул Ханнер. – А тут ведет себя так, словно ждал ее всю жизнь.
Ральф коротко рыкнул, предупреждая что высказывание про укусы он сейчас сделает реальностью. Ханнер поднял руки в примирительном жесте.
— Молчу. Почти.
— Он всего лишь ребенок, - тихо сказала раньше, чем успела подумать.
Все троя посмотрели на меня внимательнее. Во взгляде каждого было такое выражение, словно они увидели чудо. Почувствовала себя феей из волшебного леса, ну или единорогом, которые уже давно все перевелись. Одна я тут выскочила из лесу, забыв про эту истину и пугаю народ своим присутствием.
Тут же прикусила язык. Кто я такая чтобы поправлять местных, осуждать поведение и высказывания, или объяснять как надо относиться к детям. Я вообще здесь никто. Но слова уже вылетели и их не вернуть.
— Ребёнок? – повторил Рагнар, в его голосе промелькнуло что-то мягкое. — Ну, да. В сущности, так оно и есть.
Бьёрн чуть наклонил голову, рассматривая меня так внимательно, что мне захотелось сделать шаг назад. Нет, не от страха. От слишком сильного ощущения, что он видит больше чем должно ему знать. Смотрит сквозь меня, прямо в мою израненную душу.
— Ты не здешняя. — это был не вопрос, а констатация факта.
Я почувствовала, как между лопатками снова побежал холод.
— Нет, — ответила я.
— Откуда?
Вот этого вопроса я боялась. А могла ли я сказать, что из другого мира? Из квартиры, в которой последние несколько лет существовала, а не жила. Из жизни, где телефонное сообщение убило меня вернее любого ножа. Точнее оно открыло мне дверь – вот только куда? Что меня ждет здесь?
Но эти слова даже в моей голове звучали безумно.
— Я не знаю, где это «здесь», — сказала я вместо ответа и всё-таки сделала шаг назад.
Тишина повисла такая тягучая, что ее можно было резать ножом. Короткая, но очень ощутимая. Ханнер тихо присвистнул.
— Вот теперь стало совсем весело.
— Не сейчас, — оборвал его Рагнар.
— А когда? Когда мы приведём к Гуннару среди ночи незнакомую женщину, которую Ральф вытащил из леса? Мне кажется, веселье уже началось без нашего согласия.
На слове «женщину» воздух вокруг ощутимо изменился. Я это почувствовала сразу. Не поняла, но почувствовала. Не в словах, а в паузах между ними. В том, как чуть жёстче стал смотреть Бьёрн. Как Рагнар едва заметно выпрямился до хруста в позвоночнике. Как Ханнер перестал улыбаться совсем по-настоящему.
Словно в этом мире слово «женщина» было не просто обозначением пола, а чем-то куда более тяжёлым. Большим чем то, к чему я привыкла еще до своего уродства, когда меня окончательно лишили этого статуса. Словно женщина здесь была – ценностью или опасностью. Поводом для чего-то большего чем быть красивой и хранить очаг. Приговором для всех мужчин мира.
Я обняла себя руками.
— Нам надо идти, — сказал Рагнар. — Она долго на ногах не простоит.
— Я сама дойду, — тут же сказала я.
Все трое посмотрели на меня с одинаковым выражением. Мне это не понравилось. Это так сильно разозлило. Намного сильнее чем должно было.
— Я сказала, дойду.
Ханнер вскинул брови.
— Упрямая.
— Живая, — тихо поправил Рагнар.
Почему-то именно от этого слова у меня защипало глаза. Я была живая. Снова живая. Зачем?
Бьёрн развернулся первым и пошёл по тропе. Не оглядываясь. Не проверяя, иду ли я следом. Странно, хотя именно это почему-то помогло. Он не тянул, не подталкивал, не ловил мою руку. Просто пошёл, оставляя мне возможность самой сделать шаг.
Я сделала. Потом ещё один.
Ральф тут же пристроился рядом, почти прижимаясь к моей ноге. Как мамонтёнок, который боялся потерять маму. Странно, почему у меня вдруг такие ассоциации в голове? Рагнар держался чуть ближе остальных, но не навязчиво — так, чтобы успеть подхватить, если я снова начну падать. Ханнер шёл позади, и я чувствовала его слишком внимательный взгляд, от которого зудело между лопатками. Не тяжёлый, как у Бьёрна. Другой. Живой, любопытный, слишком внимательный. Бьёрн все так же шел впереди как ориентир в темной ночи. Такой же монументальный и надежный, как маяк в бушующем море.
Тропа понемногу становилась все заметнее. Снег здесь был утоптан. Между деревьями попадались следы людей, широкие полозья саней, отпечатки лап — больших и маленьких. Потом впереди показался первый настоящий факел. Это был не свет от костра патруля, а огонь, который освещал начало поселения. Вот появился второй и за ним начали загораться окна домов, и огни других факелов.
И наконец лес расступился. Я резко остановилась, словно столкнулась с невидимой стеной. Передо мной была община.
Дома в общине были низкие, но достаточно крепкие. Они стояли полукругом, словно прячась друг за другом от ветра, тёмные на фоне снега. Крыши утопали в белом снегу красивыми шапками, из труб поднимался сизый дым и убегал тонкой струйкой в темное небо к сверкающим звездам. У ворот горели факелы. Где-то хлопнула дверь. Кто-то вышел на крыльцо и тут же замер, увидев нас. Где-то залаяла собака. В другой стороне хлопнула дверь и раздался мужской смех.
Это было слишком настоящее. Не выглядело как сказка и не похоже на сон. Это не был волшебный мир с сияющими дворцами, массивными каретами и рыцарями в доспехах, в который было бы сложно поверить. Это место, где жили обычные люди. Они мёрзли на морозе. Готовили еду в своих домах. Ругались. Смеялись. Прятались от ветра. Рождались и умирали. Именно это осознание напугало больше всего.
Если это был бред, то он был слишком подробным. Такие настоящие, яркие ощущения. Все эти запахи, люди и дома. У меня точно не такая богатая фантазия, чтобы настолько детально продумать все что меня сейчас окружало. Это все навалилось огромной тяжестью не давая сделать вдох, не говоря уже о том, чтобы двигаться вперед.
Я почувствовала, как меня начинает трясти сильнее.
— Это Веридис, — сказал Рагнар рядом. — Северная земля Ластана. Земля волков Гуннара.
Я медленно повернула к нему голову.
— Ластана?
— Мир, — пояснил он. — Веридис — его холодный край.