Страница 100 из 145
Гуннар поднял руку и двор стих. Не сразу, но быстро. Шёпот оборвался у женщин, кто-то кашлянул и замолчал, дети, которых не увели, прижались к взрослым.
Голос Гуннара прозвучал ровно и чётко:
— Бьёрн, бета северной стаи, заявил право на вызов чести. Я, Гуннар, альфа Веридиса, принимаю только при условиях.
Хрод, стоявший среди старших, нахмурился. Условия означали, что вызов не станет удобным инструментом для тех, кто хотел бы превратить его в доказательство мужского права.
Гуннар продолжил:
— Женщина не является наградой. Не является трофеем. Не является предметом спора. Этот вызов не даёт права владеть, касаться, требовать или объявлять. Он даёт только право быть услышанным, если Геля сама позволит.
Шёпот прошёл по людям. Гуннар посмотрел так, что шёпот умер. Я стояла рядом с Илвой и чувствовала, как каждое слово будто вбивает в землю вокруг меня столбы. Это не было похоже на клетку, скорее на границу, которая обозначалась не для меня — для остальных.
Каждый столб как закон. Не является наградой – первый параграф. Не будет трофеем – второй параграф. Не выступает предметом спора - третий.
Право быть услышанным, если Геля сама позволит.
Гуннар говорил перед всей стаей то, что ещё недавно я боялась даже думать вслух.
— Без смертельной крови, — сказал он. — Без унижения. Без принуждения. При свидетелях. И при первом слове Гели «нет» всё заканчивается.
Он медленно повернулся ко мне, не требуя ответа и не заставляя меня выступить перед людьми больше, чем необходимо.
— Ты слышала условия?
Я чувствовала на себе десятки взглядов. Они касались лица, плеч, рук, всего тела. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то с тревогой, кто-то с раздражением. Но я смотрела только на Гуннара.
— Да.
Голос прозвучал тихо, но ясно.
— Ты согласна присутствовать?
Вот оно – мое решающее слово, мой ответ сразу на несколько вопросов. Я почувствовала что для меня очень важно что Гуннар выбрал именно эту формулировку для уточнения. Что он не спросил – «ты согласна на вызов» или «ты принимаешь Бьёрна», а еще сложнее был бы вопрос «ты признаёшь связь».
Только присутствовать. Шаг, который я точно могла выдержать. Я медленно сжала пальцы и разжала их.
— Да, — сказала я.
Гуннар кивнул и только тогда Бьёрн опустился на одно колено. Я не ожидала этого. Никто, кажется, не ожидал. В толпе прошла волна движений. Кто-то втянул воздух. Хрод чуть подался вперёд. Даже Ханнер перестал улыбаться.
Бьёрн положил правую ладонь на снег перед собой. Этот жест был странно тяжёлым. Он не был похож на унижение или покорность. Это была клятва. Он стоял на одном колене в центре круга — огромный мужчина, которого многие боялись даже в спокойствии, — и добровольно становился ниже. Не перед Гуннаром и не перед стаей, а перед моим правом ответить.
— Я прошу не её, — сказал он низко.
Голос был слышен всем, хотя он не кричал.
— Я прошу путь рядом. Прошу право доказать, что сила может стоять у границы и не переступать её. Прошу право быть услышанным, если она захочет слушать.
У меня сжалось горло. Он не смотрел на толпу или Гуннара, только на меня. Глаза в глаза, у меня было ощущение что он мягко касается краешка моей души, при этом старается не навредить и не испугать.
— Если скажешь «нет», — продолжил Бьёрн, — я отойду. Если скажешь «жди», я буду ждать. Если скажешь «уйди», я уйду так далеко, как потребуется.
Внутри что-то дрогнуло. Это был не страх и не согласие, а что-то другое. И я почувствовала отчетливо боль от того, что уважение тоже может быть тяжёлым. Надежду, которой я пока не доверяла. И тихое, почти невозможное понимание: он действительно готов отступить первым.
Кто-то в толпе тихо выдохнул, а потом голос Хрода разрезал тишину:
— Красивые слова не доказывают сдержанность зверя.
Бьёрн медленно и без раздражения поднялся на ноги.
— Тогда проверяй.
Напряжение ударило сразу со всех сторон. Воздух стал плотнее. Люди сдвинулись, но не подошли ближе. Кто-то из женщин увёл ребёнка назад. Я почувствовала, как Илва встала почти плечом к моему плечу.
В круг вышел Варн. Не свободный — под взглядом Бьёрна и Гуннара он был слишком осторожен, чтобы казаться уверенным. Но всё же вышел. Лицо бледное, губы сжаты, на скуле тень синяка или усталости. Возможно, он пытался вернуть себе честь после истории с травами. Возможно, его подтолкнули. А может быть, Хрод просто сказал достаточно мало, чтобы Варн сам решил достаточно много. Глупость редко приходит без причины, но приходит охотно.
— Я оспариваю, — сказал Варн. — Зверь, который уже сорвался на запах, не может клясться в сдержанности.
Бьёрн не изменился в лице. У него ни один мускул не дрогнул. Только пальцы чуть разогнулись — и снова стали неподвижны.
Гуннар посмотрел на меня и задал вопрос:
— Продолжаем?
У меня пересохло в горле. Я хотела сказать нет. Потому, что не хотела видеть ударов, слышать злые слова, становиться причиной испытания, в котором мужчина должен доказывать, что не разрушит другого, а не потому, что была против Бьёрна. Но я уже понимала: если сейчас уйду, Варн и такие, как он, будут решать дальше.
Они скажут: женщина испугалась, значит, зверь опасен. Скажут: она не выдержала, значит, нужно решить за неё мы предупреждали. И снова мой страх станет их инструментом.
Я вдохнула глубоко, набирая полную грудь воздуха словно готовилась нырнуть в ледяную пропасть. Рагнар стоял рядом со мной. Ханнер — чуть сзади. Илва — у плеча. Ральф, которого я только теперь заметила, стоял рядом с Илвой, настороженный, серый, маленький, но упрямый. Он смотрел в круг и тихо рычал, будто тоже понимал, что происходит что-то неправильное и важное одновременно.
— Да, — сказала я.
Испытание было коротким. Не похожим на древние легенды, где мужчины сражаются за честь под звуки барабанов, а женщины стоят на возвышении и сияют судьбой.
Нет. Это было грубо и слишком настоящее.
Варн атаковал резко, зло, пытаясь вывести Бьёрна из себя. В первом движении было больше отчаяния, чем мастерства: он ударил справа, быстро, с разворотом корпуса, будто хотел сразу заставить Бьёрна ответить силой. Бьёрн ушёл от удара почти лениво — но я уже знала, что это не лень, а контроль. Варн развернулся и снова ударил. Бьёрн сбил его руку, отступил на полшага, не воспользовался открытым местом и не ударил туда, куда мог. Варн бил не только по телу. Он также бил словами в самое больное.
— Она всё равно испугается тебя.
Удар. Бьёрн отвёл.