Страница 66 из 67
Глава 26
«Не понимаю, зачем нам пришлось провести здесь еще одну ночь, папа», — угрюмо сказала Стефани, когда четверка детективов вошла в комнату, которую Кулло занимал в «Виктория Мэншнс».
«Ну, Стефани, полагаю, нам всем нужно собрать кое-какие мелочи, да и уже довольно поздно…»
« У вас есть какой-то скрытый мотив?» — спросила Стефани, бросив подозрительный взгляд в сторону Кулло.
«Какой еще может быть скрытый мотив?» — спросил Кулло, приняв на лице выражение максимальной невинности. «К тому же я всегда люблю поболтать с моей командой по завершении расследования».
«Еще раз поздравляю вас, сэр, с очередным большим успехом», — прокомментировал Уоткинс с искренней сердечностью.
«Заметьте, — сказала Стефани, все еще довольно раздраженная, — у меня есть несколько вопросов по поводу этого дела».
«Спрашивайте, Стефани».
«Ну, папа, вернемся к самому началу дела: откуда вы знали, что в Парадайз-Гарденс не будет тела? Вообще, папа, почему вы всегда, кажется, знаете, что произойдет, раньше всех остальных?»
«Но разве не всегда так, мисс, что сверхчеловеческий мозг инспектора на несколько шагов впереди всех нас?» — спросил Блант.
«Даже на несколько шагов впереди главных действующих лиц этой драмы, Фрунт?»
«На что ты намекаешь, Стефани?» — спросил Кулло, в его выражении лица смешались смущение и гордость за дочь.
«Я скажу прямо, папа», — сказала Стефани, глубоко вздохнув и выпрямившись во весь рост. — Я готова заявить, что именно ты, папочка, был движущей силой всех событий, приведших либо к гибели, либо к аресту главных основателей и членов той гнусной банды, которую ты теперь полностью разгромил! Я не знаю точно, как ты все это устроил, папочка, но я не удивилась бы, если бы в сговоре с этой тварью Франсин Тулуз и бог знает кем еще не ты был главным виновником не только взаимных подозрений между членами банды, которые в конечном итоге привели к тому, что они начали строить козни друг против друга, но, возможно, даже в том, что бедному Кранту здесь подсыпали галлюциногенные препараты, и всей взаимосвязанной цепочке событий, которая втянула тебя в это дело и привела к раскрытию и уничтожению всей банды…»
«Боже мой, сэр! Это вы дали мне те наркотики «Халло Джини»?»
Кулло на мгновение не ответил, отвернувшись от своей команды и явно погрузившись в глубокие раздумья. Затем он повернулся к ним лицом.
«С момента смерти моего отца я держал эту банду на прицеле, как вы можете себе представить. Я давно подозревал, кто были ее основатели и кто именно напал на моего отца. Но у меня не было доказательств. Помните, это была одна из самых безжалостных банд, какую только можно себе представить: у них не было ни моральных угрызений, ни раскаяния, и они могли задействовать огромные суммы денег через Фотерингей, чтобы замести следы любым необходимым способом. Помните также, учитывая ранние дни банды, когда она занималась обычными нападениями и грабежами, а также ее позднее проявление в виде шантажа, когда она без зазрения совести убивала любого, кто мог проболтаться, и, конечно, не проливала ни слезинки по поводу серии самоубийств, вызванных ее деятельностью, я бы сказал, что на их счету может быть до ста смертей…»
«Боже мой!»
«Никто не сомневается в их вине, сэр, и в том, что они заслужили то, что с ними случилось…» — пробормотал Уоткинс. «Кстати, сэр, кто же застрелил Джексона и Рубаре? Я так и не смог понять, зачем вы рисковали, привозя их в Фотерингей-Холл, если только…»
«Если только, сэр?» — повторил Блант, широко раскрыв глаза.
«Мне нечего сказать по этому поводу», — ответил Кулло, уставившись вперед с жестким и мрачным выражением лица. «Достаточно сказать, сержант Кулло, что ваша смерть отомщена!»
«Я не критикую тебя, папа… Я знаю, что значило для тебя это дело, и надеюсь, что оно помогло тебе избавиться от своих демонов и примириться с дедушкой».
Сказав это, Стефани вытерла слезу и подошла ближе, прислонив голову к плечу Кулло. Великий человек, явно тронутый, взял ее за руку и нежно погладил.
Из уст Уоткинса и Бланта вырвалось пару жалобных вздохов, когда они наблюдали за этой сценой: великий детектив и его дочь, объединенные нежной любовью и преданностью.
«Это, наверное, ваше величайшее достижение, сэр», — заметил Уоткинс. «Вы обманули всех, включая нас, вы, как я подозреваю, инициировали все это, натравили одного гангстера на другого, манипулировали каждым человеком и каждым событием… Мисс Тулуз имела те или иные контакты практически со всеми, кто был вовлечен в это дело. Полагаю, она была вашим агентом, способным влиять на всех и на все…»
«Я подозреваю, что она даже была членом банды», — сказала Стефани с явным отвращением. «Она была, так сказать, вашим «перебежчиком» изнутри, которого вы могли использовать в своих целях…»
«Без вас, сэр, — продолжил Уоткинс, — мисс Карлайл никогда бы не заподозрила, что Корд или кто-то другой из ее жертв планирует убить ее, а Стэнхоп и Фотерингей никогда бы не заподозрили мисс Карлайл в какой-то измене и не запланировали бы ее убийство…»
«Сержант Кулло, — сказал Кулло звучным и торжественным голосом, устремив взгляд в даль, — теперь вы можете упокоиться с миром».
Стефани склонила голову и оставалась в этой мрачной позе несколько секунд.
«Аминь», — произнесла она.
Затем она медленно отошла от Кулло, постепенно отпуская его руку, и сделала знак Уоткинсу.
«Пойдемте, сержант, — сказала она. — Оставим папу наедине с его мыслями. Ему нужно отдохнуть».
Она протянула руку Уоткинсу, который нервно взял ее.
«Пойдемте, сержант, — сказала она с веселым блеском в глазах. — Не волнуйтесь. Я буду с вами нежна».
Уоткинс слабо улыбнулся и довольно нервно сглотнул.
— Вы не забыли веревку, сэр? — прошептал Блант. — И удила для лошади?
— Послушайте, Блант, — раздраженно сказал Уоткинс, обращаясь к подчиненному, — мне не нравится, что вы…
«Забудьте про бедного Панта, — сказала Стефани, выводя Уоткинса из комнаты. — Просто уделите все свое внимание мне. Кстати, вы же можете выполнять простые инструкции, не так ли?»
Оставшись наедине, Блант несколько секунд неловко смотрел на Кулло. Затем он нерешительно кашлянул пару раз.
«Да, Блант?» — сказал великий человек, возвращаясь в мир живых. «В чем дело? У тебя есть пару вопросов?»
«Да, сэр, есть».
«Давай, спрашивай».