Страница 27 из 67
Глава 10
На следующее утро инспектор Кулло проснулся рано утром, с нетерпением ожидая начала дневных событий. Именно ради таких дней — когда дела доходили до кульминации или были близки к разрешению — он и жил. Это были дни, когда быть детективом было вершиной существования, а жизнь — наслаждением. Это были дни, когда быть величайшим детективом в мире было кульминацией эволюции человека и высшей славой человечества.
Констебль Блант, выглядящий несколько сонным, в своей консьержской форме, довольно помятой после нескольких часов отдыха, ускользнувших на неудобном диване, вошел вскоре после того, как Кулло наскоро поглотил сытный завтрак из яиц, бекона и поджаренного хлеба.
— Молодец, Блант, — пробормотал великий детектив. — Ты постучал в дверь Стефани и Уоткинса?
— Постучал, сэр.
— Заметил что-нибудь подозрительное, Блант?
— Подозрительное, сэр?
— Что-нибудь необычное?
— Вы имеете в виду в комнате сержанта Уоткинса и детектива-констебля Горджа, сэр?
«Нет, нет, парень! Просто в целом. Какие-нибудь подозрительные лица или поведение какого-либо рода?»
«Насколько я заметил, нет, сэр».
В этот момент Стефани и Уоткинс вошли в комнату.
Стефани была одета в белую, тонкую блузку и черную мини-юбку. Блузка не была явно прозрачной, скорее ее тонкая ткань намекала, чем позволяла увидеть, на минималистичный черный бюстгальтер, едва прикрывающий ее пышную грудь. Это было немного похоже на то, как будто ты украдкой заглядываешь сквозь кружевные занавески на тени и движения внутри, которые, благодаря своей нечеткости, были даже более дразнящими и провокационными, чем что-то явно различимое.
Уоткинс, одетый в серый костюм и расстегнутую рубашку без галстука, выглядел нервным, беспокойным, неуверенно шагая туда-сюда и отводя глаза.
«Все в порядке, сержант?» — спросил его проницательный инспектор.
«Да, да», — поспешно ответил Уоткинс, виновато поднимая глаза.
«Вы уверены?»
«Да, сэр», пробормотал подозрительно выглядящий Уоткинс. «Почему, кто-то вам что-то рассказал?»
Сказав это, он бросил укорительный взгляд на Стефани, которая выглядела совершенно равнодушной, оглядываясь по сторонам и раздумывая, в какое кресло опустить свою великолепную попку.
«О чем, сэр?» — спросил Блант, уставившись на Стефани и Уоткинса.
«О, это ерунда!» — сказала Стефани, сдержанно вздохнув. «Я же ему сказала, что это ерунда! Такое бывает».
«Стефани!» — шипел Уоткинс, краснея до ушей и снова опуская взгляд.
«Вы просто слишком старались, сержант, — сказала Стефани. — В таких делах нужно быть расслабленным и уверенным в себе».
«А что для вас важно, мисс?» — поинтересовался внезапно оживившийся Блант, принюхиваясь довольно интенсивно, словно собака, уловившая интересный запах, и его глаза загорелись.
«Послушайте все, — сказал Уоткинс громче и гордее. — Не понимаю, почему это должно быть единственной темой для обсуждения сегодня утром. В конце концов, это случается со всеми мужчинами в какой-то момент. Разве не так?»
«Конечно, так», — согласилась Стефани, подарив Уоткинсу милую улыбку, за которой быстро последовало небрежное зевка.
«Иногда это вполне ожидаемо», — сказал Кулло. «Особенно в моменты сильного напряжения».
«Да», — сказал Уоткинс, почувствовав облегчение от таких комментариев и подняв голову, чтобы открыто посмотреть на остальных. «Я имею в виду, это довольно распространенное явление, не так ли? Я имею в виду, сэр, я полагаю, это случалось даже с вами, не так ли, сэр?»
Уоткинс жалобно посмотрел на Кулло, жаждуя утешительных слов от своего великого наставника.
Кулло задумчиво уставился на стену, погружаясь в глубины своих сексуальных воспоминаний.
«Нет, Уоткинс, — ответил он, качая головой, — не могу сказать, что помню, чтобы со мной когда-либо такое случалось. В таких делах у меня никогда не было никаких жалоб, и я всегда доставлял наибольшее удовольствие, даже если это говорю я сам».
Бедный Уоткинс поморщился от этих нелестных слов, покраснел и снова устремил взгляд на пол, словно полоумная собака-ищейка. Он был вынужден постоянно моргать, как будто его глаза жгло от пощечины.
— Сэр, — тут же сказал Блант, почувствовав унижение и обиду Уоткинса, — могу вас заверить, что со мной такое случалось не раз. На самом деле, моя дорогая Элизабет почти всегда говорила…
— Блант! — воскликнул Уоткинс, поднимая голову в слепой ярости. — Если вы думаете, что сравнение меня с вами в области сексуальных способностей должно заставить меня почувствовать себя лучше, то вы еще больший идиот, чем я думал!
«Ну, да, — сказала Стефани, — судя по тому, что я слышала от Элизабет, сексуальные способности Бланта вполне могли бы стать законным основанием для развода, если бы в качестве основания для их развода не было согласовано супружеская измена, учитывая, что Элизабет — серийная изменщица и обладает огромным и безразборчивым сексуальным аппетитом».
«Это крайне обидно, мисс, — сказал Блант, и из его дрожащих губ вырвался рыдающий вздох.
«Ладно, господа, и Стефани!» — громко сказал Кулло, хлопнув ладонями. «Вернёмся к более насущным делам!»
Его трое подчиненных выпрямились по стойке смирно, их взгляды сосредоточились на великом человеке, а их собственные мелкие разочарования и горькие воспоминания были вытеснены из их умов в ответ на призыв Кулло к долгу.
«Блант!» — продолжил Кулло. «Достань свой блокнот и добавь еще одно имя в список!»
«Кто это, папа?»
«Это Джон Генри Стэнхоп».
«Что?» — повторил Блант. «Тот мошенник, которого я изображаю?»
«Да. Сегодня утром я получил известие, что он что-то вспомнил, о чем должен нам рассказать… По крайней мере, так он говорит… Мы можем рассчитывать увидеть его сегодня днем вместе с остальными. А пока я отдал приказ, чтобы ему разрешили вернуться домой».
«Значит, их уже семеро, папа».
«Сэр, — сказал Уоткинс, выглядя вновь заинтригованным и оживленным, причем азарт погони изгнал из его головы мрачные, укоряющие мысли о вчерашней сексуальной несостоятельности, — я знаю ваши методы. Почему вы решили, чтобы все подозреваемые из списка пришли сюда на допрос сегодня днем? Каковы ваши мотивы, сэр?»