Страница 49 из 96
Протасов снова поклонился, сливая за шкирку очередной черпак холодной воды, а Маркус вернулся к замку – современному кодовому, встроенному прямо в железный врез двери.
– Ваши коды универсальны?
– Чаще всего, – через плечо ответил Маркус и протяжно отрыгнул. – А коли не выйдет, разбудим служек, пусть провожают старших собратьев-во-смертии!
Андрей на мгновение протрезвел, взглянул на происходящее здраво и покачал головой. Спросил, постаравшись, чтобы прозвучало без сомнений:
– Мы точно желаем осуществить сие?
– Так… – старик оторвался от металлического барабана с цифрами, с притворным негодованием обернулся. – Граф, сколько тебе от роду? Около тридцати?
– Меньше на пять!
– Подумать только, – Маркус всплеснул руками, покачнулся и чуть не слетел со скользких ступеней, – я больше чем вдвое старше тебя, а все еще не потерял страсти к авантюрам! Особенно когда они подкреплены высочайшими… ик… полномочиями!
Протасов нахмурился, выждал очередной раскат грома и прокричал:
– Ты попрекаешь скукой капитана поршневого шестнадцатипушечного брига?!
Маркус отмахнулся, но вышло совсем не обидно.
– Твоя профессия вовсе не приносит тебе радости от жизни! – отрезал он, хотя бы и с заплетающимся языком. – А я смогу.
– Черт с тобой, – вздохнул Андрей Константинович, наблюдая за пальцами некроиерея, – я ведь уже здесь…
Будить служек Дома не понадобилось – замки щелкнули, дверь открылась, и двое нетрезвых русских торопливо ввалились через порог Дома Укрепительства.
Громыхание непогоды будто бы отрезало, но ненадолго – совсем сразу стало слышно барабанное дробление ливня по высоким крышам и узким витражам.
– Приятно иметь дело со всемогущим некроиереем! – рассмеялся Андрей, но после бури в условной тишине Дома его голос прозвучал так оскорбительно громко, что он прыснул и зажал рот ладонями. – Простите великодушно, я не намеревался…
– Не извиняйся. Тут никого. А кто есть, – Маркус многозначительно поднял палец и снова рыгнул, теперь чуть тише, – их твои манеры не обидят…
Впрочем, слова некроиерея тут же подкрепились делом – из темноты по углам просторного зала выплыли двое обережников в фиолетовой униформе и с карабинами в руках.
Суровые, даже не попытавшиеся сторожевым окриком остановить вторжение, они почти вскинули оружие к плечу… но в следующее мгновение признали некроиерея и оторопело замерли.
– Ваше владычество… – пробормотал один на чистейшем русском, и его слова эхом вспорхнули к высоким сводам Дома, – мы никоим образом не ожидали…
– О, богатыри! – радостно вскрикнул Маркус, будто только к ним в гости и стремился. – Защитники наши! Совсем забыл, господа! Но дело наше чрезвычайно срочное, потому мы здесь средь ночи и без уведомления.
– У вас все в порядке? – недоверчиво уточнил второй обережник, пытаясь рассмотреть спутника некроиерея.
– В полнейшем! – гаркнул тот. – А теперь благодарю за службу, но сейчас кру-у-угом, шагом марш, выполнять! Мне и моему гостю потребны полнейшая тишина и уединение!
Охранники Дома переглянулись и обменялись очередными недоумевающими взглядами. Однако спорить с владычеством не посмели, закинули оружие на плечи и удалились в служебные помещения в глубине собора.
– Вот, – дождавшись, пока шаги стихли, констатировал Маркус, – все! Теперь ничто не помешает!
Впрочем, Протасов все же ощущал определенную неловкость. Поставив бутыль на гладкий каменный пол у входа, он расстегнул сюртук и принялся обстоятельно – как ему казалось – стряхивать воду с плеч и шляпы.
– Да пусть себе натекает… – Маркус махнул рукой и нетвердой походкой направился по центральному проходу целлы.
Несмотря на ночь, часть электрических ламп горела – пусть высоко, избирательно и неярко, но освещения хватало, чтобы не пришвартоваться бедром к спинке скамьи или не налететь на колонну. В приглушенном желтоватом свете убранство Дома Укрепительства выглядело торжественно и немного пугающе.
Маркус остановился посреди целлы, на полпути к машинам приложения, повернулся к выходу и торжественно раскинул руки. Покачнулся, но устоял и провозгласил на весь зал:
– Граф, друг мой новообретенный! Ну признайся же откровенно, разве это не прекрасно?!
Словно вторя ему, снаружи снова шарахнул дикий гром, а вспышка молнии в витраже вдруг позволила Андрею запечатлеть картину – старик в вымокшем балахоне на фоне уникальных машин, кабелей и распределяющих устройств…
– Идем, граф, смелее! – напевно прокричал Маркус, и Протасов вдруг представил его грозно наставительствующим пастве. – Чтобы выпить у кафедры приложений, нам не нужно отдельное благословение Патриарха!
Граф улыбнулся себе под нос и сунул шляпу под мышку.
– Сдается, – пробормотал он, ощутив, что даже самый негромкий голос разлетается от угла к углу, – что это идет немного вразрез с кодексом поведения служителя Дома…
Андрей подхватил бутылку и двинулся за Маркусом, хлюпая промокшими сапогами и стараясь не оскользнуться на гладких плитах.
– Всяк входящий да оставит лицемерие за порогом дома сего! – продекламировал старик. Обогнав гостя на десяток шагов, он тяжело поднялся к распределительным машинам и решительно откинул крышку управляющей консоли. – Послание от Маркуса, глава первая, стих первый!
Андрей Константинович покачал головой и тоже приблизился к принимающим машинам.
– Подумать только, так много лет не бывать в Доме, и тут согласиться на столь безумную авантюру!
– Напомню, что проделано сие было на добровольной основе, без принуждения и по согласию сторон! – Маркус воздел к потолку длинный морщинистый палец. – К слову, ваш криоконит оказался бесконечно изумительным. Я ощущаю повсеместное расслабление при полном нежелании прижаться к подушке щекой!
– Действительно, протрезвляет, – со знанием дела согласился Андрей. – Говорят, с ним бушмены способны несколько дней идти по бушу без еды и отдыха… Но открой же мне тайну, могучий некроиерей, зачем мы форсировали реки и бурные уличные потоки, зачем пришли сюда посредь сей ужасной бури?
– Да ведь как же, если не во время подобного природного бесчинства узреть все могущество некрофамилианства?! – торжественно вскричал Маркус и потряс вскинутыми кулаками.