Страница 48 из 96
Харитонов, не мигая, изучал лицо Морозова. Протасов же снова улыбнулся, и Илье показалось, что так принц Гамлет мог бы проявить чувства к матери. Причем определенно ближе к финалу трагедии…
– Антон Кузьмич, – сказал он и прикоснулся к груди, – я вам сердечно благодарен за заботу и совет. Но сосредоточиться все же попрошу не на получении сведений о моих самоличных маневрированиях, а на поиске и ловле незадачливых взломщиков.
– Безусловно, ваше сиятельство, – тот стал похож на проштрафившегося мальчишку. Но лишь при поверхностном и невнимательном взгляде… – Приложу все силы!
Он покрутил пустой чайный стакан, подлил себе еще воды, выпил. Харитонов, вдруг нащупав мысль, вкрутился в необычный разговор.
– Антон Кузьмич, – с коротким поклоном спросил Илья, – а вы знали его лично? Павла Протасова?
Морозов уставился на татуировку, поднял взгляд на серьгу. Вот теперь он казался по-настоящему смущенным. Осторожно прокашлялся в гигантский кулачище. На Харитонова при этом не смотрел и только чуть виновато кивнул графу.
– Быть лично знакомым с вашим братом чести не имел…
Он снова прикоснулся к бутылке, затем к стакану, почесал крупный нос. Приосанился, то ли погруженный в невеселые мысли, то ли исчерпавший темы для назначенной по телефону беседы.
– Господа, – чинно, будто на парадном плацу, объявил Антон Кузьмич, – был рад знакомству, но служба зовет возвернуться к исполнению обязанностей. Как только у меня образуются новости или уточнения, я непременно свяжусь с вами. В обратную сторону готов обещать делиться любыми новыми данными по вопросу взлома.
Он встал, наконец высвободив многострадальный стул из-под ощутимого гнета.
– Всего наилучшего, господа!
– И вам, господин Морозов! – на этот раз граф поднимался проводить собеседника с куда бÓльшим почтением. На ногах оказался и Илья: – В случае чего – сразу телефонируйте.
– Без промедлений!
И Морозов удалился, поименно попрощавшись с официантами, кивнув одному из посетителей и аккуратно прикрыв дверь кафетерия. Только сейчас стало заметно, что в нее он выходил полубоком, чтобы не отереть плечами короб.
Компаньоны вернулись за стол.
– Вот те раз… – едва слышно пробормотал Харитонов.
Андрей задумчиво скривил губы. Поддел измученное пишмание вилкой и разом отправил в рот, зажмурившись от избыточной сладости.
– Согласен, неожиданно… – пробормотал он с набитым ртом. – Как считаете, это его люди следили за нами до ломбарда?
Илья рассеянно кивнул, краем глаза изучая официантов и пожилого купца, с которым попрощался сыщик. Изучая совсем иначе, по-новому. Потер щеку и вдруг ощутил, что задетое вражеской дубинкой плечо изрядно ноет.
– Вполне возможно, – так же тихо сказал он. – Преинтереснейший типаж, этот ваш Морозов. А еще более преинтересно, что мы с вами уже два раза за час получаем необычайно ценные советы…
Граф вздохнул. Приглушил приторный вкус остатками чая. Склонил голову, покосился на товарища и даже проследил за его изучающим взглядом:
– Ох, пожалуй, это действительно так… Однако же полагаю, господин Харитонов, что сегодня нам будет не до портсигара?
Тот потрогал серьгу, куснул губу и вынул из кармана перчатки.
– Верное замечание, Андрей Константинович, – Илья встал и подхватил трость, ожидая почтительно передать ее Протасову. – Предлагаю вернуться домой, почистить перья и немного отдохнуть. А еще, если вы не забыли, приготовиться к вечернему аукциону.
Мельбурн
июль 1885 года (18,1)
Добирались несколько дольше, чем планировал Протасов. Даже несмотря на то, что «
идти-то здесь сущую ерунду! переберемся через Ярру, а там от Городского терминала еще пару кварталов по Флиндерс-стрит!
» По словам некроиерея Маркуса, разумеется.
Так что совсем уж стремглав не удалось.
Особенно с учетом горячительных привалов, которые парочка устраивала почти под каждым фонарным столбом; в рассеченном дождевыми струями круге газового света рождался очередной витиеватый тост, горлышко бутылки прикипало к губам, и лишь после этого мужчины продолжали путешествие.
Ночной дождь и не думал слабеть. Более того, ощутимо усилился весьма гадкий ветер, а в высоких черных тучах угрожающе зарокотало. С востока к городу подползала настоящая буря, и там клокочущее небо уже разрывали вспышки ослепительных молний.
Андрей Константинович уже подумывал было сослаться на утомленность, но вот они выпили «
чтобы не унесло ураганом
», сразу вывернули с Флиндерс-стрит влево, и глазам наконец-то предстал Некрофамилианский Дом Духовного Укрепительства.
Довольно скромный по меркам российской столицы, он все же не был лишен величия и претенциозного колониального очарования.
Снова жахнула молния, болезненно четко осветив контур бельведера на куполе; золоченая символика на шпиле вспыхнула, отпечаталась на сетчатке и заставила графа часто заморгать.
– Прекрасное место для прекрасного Дома! – Протасов сорвал вымокшую шляпу и раскланялся сначала в сторону собора, затем – некроиерею.
– Склонен согласиться, друг мой! – поклонился старик в той же учтиво-шутливой манере.
Капюшон его давно слетел, вода заливала за воротник, но он не замечал.
– Буря крепчает, граф, допивать предлагаю внутри! – захохотал Маркус, откровенно повышая голос, чтобы перекричать ветер и шум ливня. – Бежим!
И первым припустил к воротам Дома, проявив впечатляющую для возраста резвость. Почти сразу небо над ними взорвалось раскатом грома, причем где-то совсем рядом, оглушительно и каскадно.
Протасов бросился за стариком, обогнав лишь у самых ступеней. Взлетел по крыльцу, распластался под фронтоном вдоль здоровенных двустворчатых дверей. Впрочем, скрыться удалось без особой эффективности, струи дождя захлестывали со всех сторон.
– Задери меня кракен, сколько же лет я не был за порогом подобных построек?! – рассмеялся граф, тоже повышая голос. Диковато осмотрел кипящее бурей небо. – С юности? Будь я проклят! Но как же мы попадем внутрь, дорогой мой Маркус?!
– Андрей?! – сверкая глазами, воскликнул тот. – Ты всерьез?!
Маркус не очень-то уверенно возился с замком, но тут даже отвлекся и повернулся; руки в боки, на лице притворное негодование.
– По-твоему, самый высокопоставленный некроиерей на всем этом завшивленном континенте не сладит с замками собственного Дома?!