Страница 36 из 96
Навстречу – колонной по два, ровным строем, суровые и посеченные, – проехал отряд казаков Сибирского Линейного войска, в темно-зеленых чекменях под полушубками, меховых папахах и с карабинами у левого бедра. На продубленного южным солнцем Харитонова бородатые вояки косились хмуро и с явным недружелюбием.
Илья подтянул вожжи, пропустил служивых, оглядел переулок, но подозрительная бричка исчезла. Снова продолжив путь, теперь они объезжали небольшой погост, судя по отдельным признакам – католический.
– Неожиданная находка, – поделился Андрей, привставая и опираясь на трость. – Я полагал, что нынче кладбищ в их ортодоксальном понимании в черте города не сыскать…
– Совсем немного осталось, – подтвердил Харитонов. Необременительная беседа с пассажиром позволяла ему крутиться на месте и внимательно осматривать окружающие кареты. – В конце концов, ваше сиятельство, оглядитесь – кругом немало православных храмов или даже костелов. Им-то своих хоронить где-то по-прежнему потребно. Да и ваши родители, к слову, тоже где-то здесь. Кроме того, в столице все еще немало отрицателей, и они тоже не всегда готовы к послесожжению…
Протасов покивал, окинул взглядом надгробия и фамильные склепы.
– Кстати, о некрофамилианстве… – задумчиво сказал он. – Та женщина, Людмила, как ее там… ну, что обмишурила нас в съемных комнатах, будь она неладна… Как полагаете, она сказала правду про рост цен на инстанты?
Илья цыкнул на лошадку, кивнул и ответил с невеселой усмешкой:
– Боюсь, Андрей Константинович, это единственное, в чем она была с нами по-настоящему честна.
– Тогда это весьма грустно! – воскликнул Протасов. – Люди, не защищенные от инфляции законными инструментами, умеют быть весьма агрессивны. Неужели вы такого за свою жизнь не наблюдали?!
Теперь Харитонов обернулся с интересом, отчасти удивленный сменой тематики.
– Полагаю, ваше сиятельство, при дворе об этом определенно размышляют…
В следующую секунду он глухо выругался, вовремя подтянул вожжи и пропустил на поворот нетерпеливую телегу мусорщиков, спешащих на окраинную свалку. Выругался снова, тихо и сквозь зубы, а потом добавил уже спокойнее:
– Не стоит недооценивать силу мыслей людей, стоящих у штурвала державы, граф. И я сейчас исключительно про живых, без учета их вечных советников в мортините. Убежден, они видят картину в целом и обязательно скорректируют курс, если страну понесет на рифы…
– Ох, дорогой мой господин Харитонов, – вздохнул Андрей и пристукнул тростью, – как было бы замечательно, если бы вы оказались правы…
– Ручьевский проспект! – чуть громче произнес Илья, этим словно бы обрывая праздный, однако же не самый легкий разговор. – Высматривайте поворот на Граничную, ваше сиятельство, мы почти прибыли.
Мужчины покатили в конец проспекта, рассматривая эмалированные нумерационные таблицы на углах домов.
В нужном месте Харитонов повернул, направил карету на названную Чингисханом улицу из кирпичных двухэтажных строений с небогатыми фасадами. Еще через минуту остановил бричку подле одного из них – неказистого, но обладающего собственным двором и малоприметной вывеской «Ломбард Шалля».
Наскоро осмотревшись, двинулся в объезд.
– Зачем это? – поинтересовался Андрей, морщась от не самых приятных запахов, наполнявших Граничную.
– Здесь коляску оставлять не рискну, – ответил, не оборачиваясь, Илья. – Вас при ней тоже. Так что идем вместе.
В переулке их встретили открытые дворовые ворота. Внутри, у дощатых складов, без особого энтузиазма разгружали фурманку двое крепких молодцев, один из которых носил военную фуражку.
Когда коляска вкатилась во двор, тот насупился, сплюнул и лениво подошел.
– Чего надо?!
– Бричку бросить, – спокойно ответил Илья, крепя вожжи, – пока мы будем говорить с господином Шаллем.
Парень в фуражке изумленно хмыкнул, сплюнул снова и обернулся к приятелю, будто за поддержкой.
– Ты, обезьянка, у Оби берега спутал, али как?! – уточнил он с куда бÓльшим нажимом в голосе.
– Не спешите надувать щеки, молодой человек.
Харитонов как ни в чем не бывало спрыгнул с козел, оказавшись с парнем лицом к лицу. Чуть ниже погрузчика, не такой плечистый, он при этом казался во всем того превосходящим.
И парень отступил.
– Адрес нам продиктован господином Чингисханом, – негромко добавил Илья, кивком оценив верность принятого решения, – а чтобы я лошадей оставил без пригляду, такого не бывать…
Андрей Константинович выбрался из коляски, спрыгнул на земляной двор, оперся на трость и оправил стетсон. Кивнул работникам ломбарда со всей возможной важностью и вежливостью, а затем уверенно зашагал к задней двери.
– Был в одном ломбарде, видел их все? – с усмешкой уточнил он у компаньона.
– Можно сказать и так, – почти незаметно улыбнулся тот.
Коридором вдоль служебных помещений мужчины вышли в основной зал, сейчас пустующий. Огибая предметы мебели самого различного качества, ленивой экскурсией прошлись вдоль витринных стен, изучая статуэтки, трости, целую коллекцию настенных часов, кухонную утварь, некоторое количество книг и три мягкие подложки с украшениями за противопульным стеклом.
Не прошло и двух минут, как за прилавком на жалобу помощника объявился и его начальник – невысокий и гаденько плюгавый мужчина средних лет. Судя по виду, своей затрапезной внешности он уделял внимания даже меньше, чем изрядно запыленным витринам.
– Стану просить у господ прощения, – вместо приветствия выпалил коротышка, – но на задний двор никоим образом нельзя!
Илья втянул затхлый воздух, но Протасов опередил. Шагнул к витрине, дружелюбно улыбнулся и снял шляпу.
– Не извольте беспокоиться, господин Шалль, – мягко попросил он, – мы не из полиции и ваши потаенные склады нас ничуть не интересуют. А если нужно бросить копейку за пригляд над коляской, это не вызовет трудностей.
Мужичок за прилавком захлопнул рот и внимательно уставился на графа. Перевел взгляд на Илью, оценил татуировки и общий облик. Пошамкал, кивнул.
– Значит, вас прислал Чингисхан? – наконец сказал он, и Харитонову послышалось благоговение в последнем слове.
Протасов легкомысленно покрутил в воздухе шляпой.
– Пожалуй, можно сказать и так, – он навалился на прилавок, перенес вес на одну ногу, а вторую игриво выставил на мысок. – Хотя если рассуждать корректнее, то мы находимся здесь не по его поручению, а сугубо по персональному вопросу.