Страница 37 из 96
Шалль снова пошамкал. Прищурился. Взвесил. Решился:
– Слушаю.
Андрей обернулся к спутнику, легким взмахом предложил включиться в беседу. Илья подступил, стараясь говорить спокойно и без давления.
– Дело полугодовой давности, но вы, господин Шалль можете и упомнить. Осенью вам на реализацию были принесены некоторые малоценные вещи. Среди них имелся музыкальный портсигар с золоченой крышкой, впрочем, позолота была фальшивой. На барельефе его изображен орел – ни в коем разе не имперский, а в животном своем происхождении, – несущий в когтях дохлую крысу. Внутри фотография под защитной пластиной…
Плюгавый хозяин лавки снова сузил глаза. На этот раз недоверчиво. С опаской. Помолчал, но Харитонов видел – вспоминать тому нужды нет, он и без копаний в памяти осознал, о чем идет речь.
– У меня такого нет, – наконец проскрипел Шалль.
– Купили, стало быть? – с деланным равнодушием осведомился граф.
– Стану предполагать, что иного варианта не вижу.
Илья вздохнул и вынул портмоне.
– Информация, господин Шалль, тоже стоит денег, – с пониманием сказал он, развязывая шнурок, – и мы непременно профинансируем затраченное на воспоминания время.
Шалль поджал губы. Немелодично помычал. Пошамкал. Причмокнул губами. Взглянул на портмоне, почти открытое. Кивнул.
– Обождите.
Через минуту вернулся из кабинета, на этот раз в тонких проволочных очках, и выложил на прилавок пару книг. Принялся листать.
– Вы все записываете? – с обескураживающей невинностью спросил Протасов.
Шалль бросил на него подозрительный взгляд поверх окуляров. Отодвинулся вместе с книгами.
– Только интересные вещицы. Ваша в их раздел вполне попадает.
Какое-то время скучающий по посетителям ломбард наполняло шуршание страниц. Илья вспомнил о дневнике Павла Протасова, но помрачнеть не успел – фальшивая мигрень снова ударила в висок, заставила тереть и массировать. Он уже хотел было поторопить, но тут Шалль хмыкнул. Пошамкал. Постучал по странице сухим скрюченным пальцем.
– Вот. Было нечто подобное.
Он вдруг поднял на Харитонова взгляд, и теперь в нем светился далеко не старческий ум.
– Вещь украдена? – тихо спросил перекупщик. – У известного человека? Стану уточнять: у меня образуются неприятные последствия?
Андрей повернулся к старпому, дозволяя ответить. Илья кивнул.
– Да. Нет. Нет. Никаких последствий, господин Шалль. В особенности, если мы сумеем разыскать нового владельца.
Тот покачал головой, то ли недоверчиво, то ли укоризненно. Снова сунул нос в книгу. Пошуршал бумагой. Еще раз пристукнул пальцем.
– Вспомнил, – головы от страниц коротышка не поднял, но взглядом снизу вверх стрельнул. – И покупателя вспомнил. Но стану просить господ со всей серьезностью отнестись к деликатному совету старого Шалля: пускай лучше эта малоценная вещица остается пребывать у своего нового хозяина.
Протасов сдержал смешок, определенно вспомнив совет обманщицы со Змеиногорской. Илья же ввинтил в еврея фирменный гипнотический взгляд.
– Это, господин Шалль, мы решим сами, – он вынул из портмоне рубль, аккуратно вложил в пухлую продажную книгу. – Вот. За хлопоты. И информацию.
Книга закрылась, похоронив купюру. Шалль помолчал. Пошамкал. Покосился на дверь, словно ждал неприятных гостей. Снова смерил взглядами Протасова и его слугу.
– Ну пÓлноте вам, господин Шалль! – Андрей по-приятельски склонил голову и побарабанил пальцами по стойке. – Неужели многоуважаемый господин Чингисхан не просил вас быть капельку сговорчивее? Вы ведь заведомо извещены о возможности и целях нашего визита, так чего же ломать комедию?
Тот вздохнул. Пошамкал. Спрятал книгу под прилавок. Снова вздохнул.
– Ладно… Покупателя вашей копеечной побрякушки кличут Пудовым, настоящего имени не знаю. Авторитетный человек из ПриинскÓго района. Стану утверждать, что массой значительности с многоуважаемым господином Чингисханом сравниться оный никак не может, да и масштабы иные, жилка послабее. Но в своих кругах прослывает весьма вспыльчивой и малосдержанной персоной.
– Пудовый из Приинского? – Илья опустил пальцы на край прилавка, стараясь не стискивать сильнее нужного. – Вы уверены?!
– Стану настаивать, что да. Символ, вами описанный, уж больно ему понравился. Мелодика позабавила, опять же. Окончательной идеологии покупки своей Пудовый мне не раскрыл, но казался весьма доволен. Дружкам своим головорезам хвастал прямо вот там, где вы сейчас стоите. Так что да, господа, – я уверен.
Харитонов вздохнул, но не очень-то облегченно. Доска прилавка вдруг скрипнула под нажимом его пальцев, и Шалль с Протасовым испуганно покосились на татуированного.
– А фотография? – процедил Илья, заставляя себя ослабить хватку. – Фотография внутри имелась? Это вы помните?
Шалль с опаской оглядел его лицо, пульсирующую на виске вену. Пошамкал. Чуточку отодвинулся. Кивнул.
– Имелась. Не отдать вещь за сущую копейку мне позволило в том числе идеальное состояние прекрасной защитной пластины. А девчушке той Пудовый даже умилился…
Илья сглотнул комок. Протасов же пристукнул по прилавку, будто перехватывая внимание старикашки, и деловито уточнил:
– Прекрасная новость, уважаемый господин Шалль! Так где, вы говорите, нам разыскать упомянутого Пудового?
Тот неохотно оторвал взгляд от Ильи. Уставился на графа. Поморгал. Снял очки, потер переносицу. Пошамкал.
– Стану говорить откровенно, господа, так много времени прошло… Я вовсе не уверен, что портсигар до сих пор у приобретателя. Да и за сохранность его жизни, знаете ли, ручаться никаким образом не возьмусь, она у вольного уличного люда вельми коротка…
Харитонов отпустил стойку, отшатнулся. Крепко закрыв глаза, он вдруг согнулся в поясе и прижал ладони к вискам. Кожаный котелок отлетел под ноги Протасова.
Когда Илья распрямился, его глаза были налиты кровью.
– Да понимаю я все! – внезапно рявкнул он, и Шалль сделал еще один шаг к кабинетной двери. – С чего бы мне на попятный, сучий ты сын?!
Единственное, что удержало старого Шалля от вызова подкреплений или хватания за револьвер под стойкой, это полнейшая невозмутимость Протасова. Граф тут же показал старику раскрытую ладонь и одними губами дал понять, что этот экспрессивный всплеск слуги адресован вовсе не им. Улыбнулся, подмигнул и тростью подцепил упавшую шляпу спутника, легко укладывая на прилавок.