Страница 21 из 96
– Граф Андрей Константинович Протасов к вашим услугам, – тот склонил голову и отдал шутливый салют двумя пальцами от виска. – В Мельбурне нахожусь в традиционном вынужденном отпуске. А еще вынужден предупредить, что инкогнито, так что прошу обойтись без титулов.
– Что ж, понимаю.
Протасов придвинулся к столу, притянул к себе стакан Маркуса и разлил еще; старик благодарно кивнул. Негромко чокнулись, продегустировали до дна, сошлись в молчаливом одобрении.
Ром пился легко, особенно в такую мерзкую погоду. Окружающие не пялились, печь в углу если на полноценное тепло и скупердяйничала, то дровами трещала уютно и грела одним только образом.
Какое-то время молодой граф и некроиерей болтали о разном ненавязчивом, формальном и положенном по этикету, вроде местных обычаев, отвратительных ядовитых многоножек и не менее отвратительного климата.
После третьих полста Маркус подсел чуть ближе к столу. Лицо его раскраснелось, глаза сверкали все более живо. Свой следующий вопрос старик задал осторожно, явно не желая обидеть, но в буквальном смысле изнывая от любопытства.
– Андрей Константинович… – он деликатно прокашлялся. – Прошу извинить мою бестактность, но позвольте узнать, чем вы вообще занимаетесь на этом краю света?
Протасов покрутил на дне стаканчика последний глоток, выпил, аккуратно – без стука – поставил перед собой. Молчание его затянулось, и старик уже решил еще раз извиниться да поменять тему, но граф все же ответил, тихо и задумчиво:
– Скажем так, последние годы я специализируюсь на океаническом перераспределении финансовых потоков от избыточно богатых к нуждающимся.
Седая ухоженная бровь некроиерея зашевелилась. Он уточнил в тоне, допустимом лишь по эту сторону экватора:
– Это Российская-то империя в нуждающихся ходить начала?
Андрей Константинович тонко улыбнулся. Несмотря на прохладу в помещении, за столом становилось все теплее и уютнее. Обжигающий напиток разогревал скрытое и располагал к беседе, новый знакомый казался понимающим и умеющим держать язык за зубами.
– У меня, – тактично парировал Протасов, – есть своя точка зрения на этот счет.
В следующий момент Маркус ожидаемо не сдержался. Но хоть уточнил чуть менее громко и по-русски, что здесь понимали предельно редко:
– Выходит, вы пират?
Теперь Андрей улыбнулся чуть шире, но с отчетливой долей грусти.
– Нет, уважаемый Маркус, не пират, а инструмент судьбы, – он поерзал на стуле и бросил быстрый взгляд на троицу подкосевших ирландцев, уже собиравшихся уходить. – Это она распределяет кому и сколько. В данный момент мирового времени судьба Российской империи крепче прочих государств, поэтому и я выбран ей на этот ответственный капитанский пост, отнимать и раздавать, кому сочту нужным. Это стало моим жизненным кредо, и, если судьба решит иначе, – я безропотно подчинюсь.
Маркус задумчиво поскреб белоснежную бородку, кивнул. Граф принял это за намек и снова взялся за бутылку, уже изрядно опустошенную.
– Имеете какое-то отношение к эскадре контр-адмирала Асланбегова? – теперь совсем уж тихо уточнил некроиерей, вдруг продемонстрировав основательные познания в геополитике.
– Ни малейшего, – сразу и спокойно ответил граф. – Он тут проездом, да и все разговоры о контрибуции оказались газетными утками. А я тут живу. И служу. Без помпы и фанфар.
Они снова сдвинули стаканчики, соприкоснувшиеся с приятным костяным перестуком. Причмокнув, Маркус снова покивал, на этот раз задумчиво, и спросил:
– А что императорскому престолу вообще понадобилось на этом дурацком, пересушенном, набитом тьмой ядовитых тварей и совершенно безжизненном континенте, куда бритты уже много лет свозят отпетых уголовников?
Протасов честно пожал плечами. Хмыкнул, откинулся на спинку стула.
– Хороший вопрос. Да толком пока ничего. Вопрос, скорее, состоит в том, что может на этом иссушенном континенте отпетых уголовников понадобиться бриттам и франкам. Отсюда и наши интересы… А после закрепления в Поднебесной и успешного освоения Юго-Восточной Азии мы просто естественным образом расширяемся в направлении пингвиньей родины. Это, уважаемый Маркус, своего рода общеполитический эволюционный процесс…
Казалось, описание ситуации старика удовлетворило. Он тоже отвалился на спинку, его широкие плечи обмякли, на щеках еще явственнее проступил хмельной румянец, голубые глаза блестели.
– Предвосхищая ваш резонный вопрос в отношении моей персоны, – проговорил он и взглядом проводил выходивших из паба католиков, – я прибыл из Ново-Петербурга в местную миссию чуть больше трех месяцев назад.
– Вероятно, для транспортации анимакарт? – небрежно уточнил Андрей.
– В том числе, – пожилой некроиерей уважительно склонил голову, сверкнула лысина, – а еще для временной помощи в проведении процедур и обучения местных служителей. Подметил, что вы осведомлены о тонкостях доставки заполненных анимакарт в хранилища Вечного Клавдия?
– В общих чертах… – Протасов повел плечом, и в этом жесте старику вдруг почудилось легкое раздражение. – Собственно говоря, я и сам-то в Австралию десантировался в схожих обстоятельствах. При спокойном православии папеньки старший брат еще до недавнего служил при Комиссии духовных училищ, меня по схожему пути нацелил да по шестнадцатилетию своим патронажем в практику заокеанскую-то и определил, если желаете знать…
– Потрясающе!
– Куда более, чем вы можете предположить… – Андрей усмехнулся не без кривизны и будто бы досады. – Цепко род наш был когда-то с этим делом повязан. Дед в Духовной коллегии обер-прокурорствовал, а прадед и вовсе Надзирающим некроиереем службу нес, Тверским, Казанским, да еще каким-то…
– Вы не разыгрываете?
– Ничуть.
– В таком случае это поразительно, ушам не верю… – служитель Даров поднял глаза в припоминании и задумчиво погладил перстень кончиком пальца. – Протасов, значится? Служил такой Владыка Амвросий, если не ошибаюсь… Так это предок ваш? Удивительнейшее дело! Однако же вы, положить осмелюсь, до духоотмечения не добрались?
– Предпочел остаться без сана.
Теперь Маркус казался еще более удивленным.
– Но почему вы оборвали обучение?
Андрей Константинович покачал головой, словно это все объясняло, но пожилого собутыльника такая реакция не устроила. Он навалился на стол и спросил с искренним жаром: