Страница 9 из 14
— Молодой герцог совсем развратил общину. Раньше мы жили иначе. Нормально. Отец нынешнего герцога и его жена были добры к нам. Помогали. Лес и река были открыты для нас. Да, мы сажали грядки, но никто нас не обдирал. Община давала ровно столько, сколько могла. Этот ирод, как только стал герцогом после смерти отца, сразу же изменил нашу жизнь, извратил всё, что было свято для нас. Создал нечеловеческие условия и как демон-искуситель подкупал женщин, чтобы свидетельствовали против своих, чтобы дрались за кусок хлеба с его стола. Мы для него, как солдатики для малышей, можно оторвать голову, сломать руку, игрушки.
Дракон. Одним словом.
— Как ты выжила?
— Во всём свои положительные стороны. После того как я слегла и меня окрестили умирающей, я правда думала, что настал мой конец. Но нет. Отлежалась, полегчало. И выяснилось вот что, про меня забыли, ждали моей смерти, а мне жилось всё лучше и лучше.
— Ты симулировала?
Эстер с кряхтением выпрямила спину, а потом виновато потупила взгляд.
— Я могу спокойно ходить в лес, мне не нужны разрешения. Конечно, я делаю это ночью, а днём сплю, но в моём доме всегда тепло, и у меня есть еда.
Очаг весело затрещал, и на душе стало легче. Страхи постепенно отступали.
— Сначала покажу тебе, потом сама станешь ходить. Не бойся, и ты выживешь и твоё дитятко.
Хмыкнула. Всё-таки решив, что старушка умом повредилась в этой своей партизанской войне.
— Я не бе-ре…
— Рей, я…я беременна от тебя…
— Браво, какой прекрасный спектакль. Даже если это было бы правдой, думаешь, поверил бы?!
Воспоминание всплыло в памяти будто ждало своего часа. Не может быть! Нет! Господи! Виктория была беременна? Или?
— С чего ты взяла Эстер? — старуха вскинула белёсые брови, будто я сказала глупость, и я поспешно добавила, — После того как я попала в холодную воду, не могла и подумать, что ребёнок выжил. Я столько была в горячке.
Наверно. Придумывала я на ходу.
— Раньше во мне была сильна лекарская магия, сейчас я уже не могу лечить, но чувствую. С твоим ребёнком-драконом всё в порядке. Он сам себя может защитить, даже в твоём чреве. Почему муж всё равно избавился от тебя?
От шока меня затрясло. Одно дело отвечать только за себя, а тут ещё и беременность. Зная сколько нужно лекарств, питания и отдыха беременным, сердце болезненно сжалось.
— Он мерзавец.
Эстер хмыкнула, а потом подвесила котелок с водой над очагом, а я дрожащими руками коснулась плоского живота. Слёзы снова заструились по щекам. У меня не было детей. Моя матка оказалась не приспособлена для вынашивания детей. Так сказал врач, после очередного выкидыша. И я перестала бороться с природой, бросив кипучую энергию в свои любимые теплицы и небольшое подворье. Они стали моими детьми. А тут…
Словно кто-то наверху захотел, чтобы бедняжка Виктория, так жестоко оклеветанная любимым, смогла родить ребёнка, даже если пришлось поселить в её тело другую. Смогла бы выжить в этом ужасном мире общины отвергнутых.
Эстер заварила травы и налила чай, у неё даже нашёлся сахар, и оттого чай вышел самый вкусный, что я пила за свою жизнь. Меня здорово разморило, но когда кто-то стукнул в окно, встрепенулась.
С громыхающим сердцем вышла из дома и увидела, что на кривых прогнивших ступеньках стояли мои помидоры…
Глава 10
В свои годы я не жаловалась ни на остроту ума, ни на память.
Оттого очень хорошо запомнила фразу герцога, в которой маркером у себя в голове выделила «пока не разберёмся».
Это означало, что если и меня оставили в покое, то ненадолго. И результат выяснения будет зависеть от того, какой цели добивается герцог.
Если сломать меня и затащить в постель, то можно было выдохнуть, я неплохо пристроилась.
Если реально натянуть сову на глобус и докопаться до адитума Крейна, мужа Виктории, ой, ну то есть уже моего бывшего мужа, то, пожалуй, времени было ещё больше.
Проснувшись утром и осмотрев обстановку старого дома, тяжело вздохнула.
Работы было непочатый край, нужно было отмыть дом, чтобы не боятся садиться на лавку и есть из посуды, что не мылась годами, а также обустроить место для рассады.
Пока помидорчики не требовали особого ухода: поливай да наблюдай, как зеленеет.
А ещё нужно было учитывать уровень освещения и температуру воздуха, как на улице, так и в доме.
Это современные огородники тут же бы фитолампу повесили, увлажнитель рядом поставили, чтобы скорректировать сухой воздух квартиры или дома, вызванный отоплением.
Мне теперь это было недоступно, так что пришлось вспоминать, как я начинала, путём проб и ошибок выискивая путь к крепкой рассаде и обломному (обильному – прим.автора) урожаю.
А значит, нельзя было допускать, чтобы в доме было холодно и влажно, нельзя, чтобы из окна тянуло ночным холодом, а учитывая близость реки, скорее всего, туманы здесь тоже не редкость. Про критическое повышение температуры в доме говорить было нечего, Эстер топила экономно.
Решив, пока остановится на этом, принялась за работу. Взяв ведра, пошла к колодцу за водой, но тут же одёрнула себя.
Внутри меня рос маленький человек. И пусть он уже мог защитить себя и маму, мне нужно было быть аккуратной и осторожной.
Не таскать тяжести и отдыхать.
Мама. Мамой. Улыбка сама собой появилась на губах, а зрение замутилось слезами. Кто бы мог подумать. Столько слёз отчаяния, боли, разочарования, даже ненависти к самой себе. Столько обидных слов, что я выслушивала от родных людей. Столько горячих молитв, стёртой обуви в надежде, что очередной целебный источник мне поможет.
Но мне, нужно было отправиться в другой мир, чтобы познать это сладкое чувство, когда внутри тебя растёт ребёнок. Мальчик или девочка, неважно, главное, что я не была одна и ради ребёнка я по колено в кровь встану, но выживу, хоть ногтями, хоть зубами вырву право на жизнь.
Глубоко вдохнув, чтобы унять внезапно появившуюся дрожь в коленях, в несколько заходов принесла достаточно воды для работы.