Песня штормов. Трилогия

Нет. Совсем не верно.

Организм, грубая материальная оболочка, принадлежит хозяину. Ему и только ему. Будь иначе, духи давно бы правили человечеством, причем не прилагая усилий. Чтобы пробить природную защиту тела (или разорвать связь отдающего команды разума с нервной системой, зависит от точки зрения) требуется приложить массу усилий. Даже одержимые животные встречаются редко, одержимых людей ещё меньше. Вот с одаренными статистика иная – в слабого мага духу залезть проще, у него тонкое тело открыто внешнему влиянию, но при том слабое, податливое.

В случае Франчески ди Ортизе ситуация выглядела безнадежной. Её естественная защита, развитая ритуалами и тренировками, для слабых заклинаний непроницаема. Для небольших воздействий, которые проигнорируют расставленные по комнате артефакты – тем более. Словом, если действовать правильно, по классике, то вариантов нет.

Анна это прекрасно понимала. Поэтому собиралась смухлевать.

Рассуждала она просто. Вот есть кровь, жидкость на основе воды. Есть заклятья целителей, сложные, медленные, никак не предназначенные для нанесения вреда. В теории не предназначенные, так‑то недоучки с их помощью такое творят, что наставники в ужасе за голову хватаются. А ещё существует простенькое явление под названием «зов», базовое свойство элементалей любой стихии, заключающейся в призыве из окружения частиц соответствующей материи. Иными словами, если низший дух воды, ничтожный, основа иерархии, безмозглый и бесполезный, захочет создать воду – почти единственное, на что он способен – то создаст её даже посреди пустыни. Вытянет из воздуха каплю или две, на сколько силенок хватит.

Леди Стормсонг, конечно, не дух. Она – принявшая дар, нечто большее, или нечто меньшее. Как бы то ни было, призывать воду она умеет. Ещё в Букеле, пытаясь найти общий язык с назойливыми потусторонними пришельцами, научилась. И сейчас этим умением собиралась воспользоваться.

Не может быть, чтобы в комнате не нашлось целительского амулета. Их в обязательном порядке носят, в комплекте с определителями ядов и отражающими проклятья. Поэтому Анна совершенно не удивилась, почуяв предмет с подходящим набором заклинаний на тумбочке, рядом с кроватью итальянки. Причем чутьё утверждало, что амулет, даже будучи снятым, продолжает отслеживать состояние хозяйки, так как связан с ней с помощью какого‑то обряда.

Идеально.

Всего‑то осталось позвать воду в организме волшебницы‑мастера, используя канал артефакта, наверняка защищенного от внешнего влияния и лежащего в помещении, прикрытом сигнальными барьерами. С первой попытки. Мелочь какая.

Если бы не воспитание и необходимость сохранять контроль, Анна бы сейчас материлась.

К её несказанному удивлению, задача оказалась намного проще, чем выглядела изначально. Вероятно, из‑за нестандартности подхода, имевшего как свои минусы, так и довольно жирные плюсы. Изготовивший амулет мастер не предполагал, что некий дух захочет воздействовать на его творение – не было такого никогда, незачем потусторонним сущностям вмешиваться в изделия смертных. Поэтому предназначенный для исцеления артефакт оказался беззащитен перед примененным Анной методом.

И всё равно пришлось повозиться. Создание, или воплощение намерения , не заклинания, а концентрата воли, которым оперировали духи, для человека почти недоступно. Может быть, магистры способны действовать на подобном уровне, их сверхразвитое тонкое тело позволяет. Но вестники уже не совсем люди, они больше подобны духовным существам в материальной оболочке, поэтому некоторые общие правила для них не применимы. Если, конечно, не торопиться. Не спешить. Плавно, аккуратно внедрять нужный посыл в амулет, проследить, чтобы по связи намерение  доходило до тела спящей женщины, чтобы вложенная воля оказалась достаточно сильна и захватила сначала одну крошечную порцию крови, затем вторую, третью…

Закончила она ранним утром, когда проснувшаяся Мэри принялась умываться и заходила по этажу, собираясь готовить завтрак. Потом ещё час ушел на восстановление внутреннего равновесия, на приведение себя в около‑человеческое состояние, на сворачивание сенсорики, после достижения цели вновь принявшейся доставлять неудобства. Да какие там неудобства – боль, головная и не только! Словом, на сон времени не осталось. Если бы не молодой, полный сил организм, возможно, она вышла бы в столовую с темными кругами под глазами. Всё‑таки ночка выдалась напряженной.

– Представляете, леди, – воодушевленно поведала ей служанка, ставя на стол тарелку с овсянкой и поджаренной колбасой. – Ту нахалку, с которой вы вчера разругались, сегодня ночью кто‑то проклял! Её только‑только полумертвой нашли. Целителей вызвали. Говорят, слуги в комнату входят, а она на кровати лежит сморщенная! И седая! И кровищей вся постель пропитана!

– Я в шоке, – честно призналась леди, прекратив размазывать кашу по бортикам. Аппетита не было совершенно. – Ты же из дома не выходила, откуда знаешь? Ещё и с подробностями.

– Так мне Герда рассказала, зеленщица, я у неё салат беру. Она утром сначала к Кеттерам зашла, где эта Ортизе живет, и всё слышала, а потом к нам.

– В крепости есть зеленщицы? – ещё больше удивилась Анна.

– Ага. Чашники ведь для своих зверушек всякое полезное выращивают, ну и приторговывают излишками. У них, говорят, парники большие! Только посторонних они туда не пускают, так что сама я не видела.

Ещё через полчаса прискакал убегавший по делам Род, поведавший подробности ночного происшествия. Надо сказать, парень вел насыщенный образ жизни. Он завязал знакомства с магами фризского корпуса, тренировался с ними, учился, постигал разные неочевидные приёмы, даже пару заклинаний новых выучил. Обменял на свои. Помимо этого, у Рода появилось множество приятелей во всех кругах, начиная от австразийских вояк – Анна представила младшего вассала своим родственникам Стурмлидам – и заканчивая наёмниками из русско‑литовских княжеств. Он уже пару раз влипал в неприятные ситуации, из которых леди приходилось его вытаскивать, но ничего фатального не совершил. Наоборот – пообтесался, поумнел, полученные уроки усвоил.

– Франческу ди Ортизе в госпиталь положили, – выпалил Род, вваливаясь в столовую. – Говорят, её ночью кто‑то хитро проклял, целители понять не могут, чем. Леди, это вы?

Медитировавшая над чашкой чая Анна печально и тихо вздохнула. Учиться Родерику ещё долго… Для того он и здесь.