Страница 238 из 263
Защитники тоже не сидели без дела. Ещё держались два форта, успешно отбившие несколько атак – на них у конийцев не нашлось достаточного количества магов и артиллерии. Драконы регулярно беспокоили врага своими вылетами. Из потайных проходов ходили с вылазками желающие подраться безбашенные добровольцы, зачастую в сопровождении сильных чародеев. Обердорф, кстати, полюбил на драконах кататься, он прямо с чешуи садил по вражеским позициям заклинаниями высших ступеней. Урона они наносили неимоверно.
Жизнь в осажденной крепости имела своим недостатком скуку. Помимо постоянного напряжения, ограниченного рациона и угрозы внезапно оказаться на стене во время штурма, само собой. Новости из большого мира приходили редко и, как правило, касались местных событий, поэтому узнать, на ком женился племянник князя Таврина или помирился ли король Бромме с братом, не представлялось возможным. А те, кто имел доступ к свежей информации, не спешил ей делиться. В результате люди, образно выражаясь, варились в собственном котле. Не самые простые люди – элита волшебников, аристократы, высокопоставленные священники, представители серьёзных организаций. Те, кто с интригами знаком не понаслышке. От скуки они начинали с удвоенным энтузиазмом предаваться любимому занятию, сколачивая мимолетные союзы, распуская слухи и преследуя цели, не всегда понятные им самим.
До поры Анну придворное мельтешение не затрагивало. Вернее, почти не затрагивало – находясь среди людей, невозможно с ними не взаимодействовать. Поэтому ей по‑прежнему присылали букеты цветов, надушенные всяким‑разным, не всегда безболезненным, письма со стихами и коробочки сладостей. Девушка не реагировала, хотя ей было очень интересно, откуда кавалеры берут цветы, пока она не выяснила, что биоманты из госпиталя замутили маленький бизнес. Даже теплицу организовали, несмотря на недостаток места в крепости. Точно так же леди не обращала внимания на распускаемые некоторыми обиженными дамами слухи, относясь к ним, как к неизбежному злу. В высшем свете всегда лгут, злословят, распускают грязные сплетни, надо уметь держать удар и ничего не забывать.
Лишь один раз она не сдержалась. Мастер Франческа ди Ортизе прошлась по отцу Анны, косвенно назвав его клятвопреступником и высказавшись, что у короля Генриха, вероятно, были причины для жестокости. У леди Стормсонг перед глазами встала кровавая пелена, в глотке заклекотало от сдерживаемой ярости, зрение сузилось, отбрасывая всё, кроме обидчицы. Кое‑как подавив вспышку гнева, она ответила, что не человеку, трижды предававшему доверившихся ей, судить о клятвах. Ортизе тут же потребовала дуэли и сходу попробовала наложить какое‑то проклятье. Ей не позволили, присутствовавшие при разговоре маги сразу выставили щиты, разводя ссорящихся женщин по сторонам. Подоспевший мастер Рутель на правах старшего и сильнейшего напомнил, что поединки и любые иные формы выяснения отношений запрещены до окончания войны. Ортизе с руганью пообещала не забыть ничего, пошипела на Анну и гордо удалилась, напоследок кинув, что вызов за ней.
Молчавшая Стормсонг холодно улыбалась ей вслед.
Ждать конца осады она не собиралась, действовать начала сразу. Анна прекрасно понимала, что стандартными, общеизвестными и большей частью малоизвестных способов достать Ортизе невозможно. Звание мастера итальянка заслужила честно. Себя саму и свои покои она защитила всем, ей доступным, использовала и ритуалы, и артефакты. Однако она при всём желании не могла предусмотреть защиту от дарованных духами способностей, потому что те всегда индивидуальны. Отсюда и следовало исходить.
Предоставленные Ортизе комнаты находились относительно недалеко от дома Стормсонг. В обычном, «закрытом» состоянии, леди не растягивала чувства‑ветра‑тело на нужное расстояние. Сфера, в которой она воспринимала воздух продолжением себя, наконец‑то перестала расти, достигнув десяти метров в диаметре, для сканирования большей дистанции требовалось снять защиту, чего Анна избегала. Сейчас, однако, она изменила принятому решению. Многоголосый гомон битком набитой людьми, животными, химерами, мелкими духами крепости в первые мгновения заставил её сморщиться и непроизвольно прижать руки к ушам. Впрочем, стоило ей сосредоточиться на задаче, как отвлекающие факторы отступили на второй план.
Сознание словно ощупывало дома в нужном направлении, мягко и осторожно, стараясь не задеть чувствительные заклятья‑ловушки. Размещенные в Арабонне одаренные заботились о собственной безопасности, приходилось действовать аккуратно, чтобы не потревожить их. Во всяком случае, не раньше времени. Наконец, чувства вестницы сообщили о появлении искомого – ауры свитского ди Ортизе. Вассалы итальянки были менее искусны и носили артефакты качеством похуже, чем их госпожа, поэтому Анна сумела нащупать одного из них. Ориентируясь на него, осмотрела ближайших. Убедившись, что нашла нужный ей дом, мягко и опасливо проверила его сверху до низу, остановившись возле одной, тщательно огражденной от внешних воздействий комнаты. Заглянуть внутрь она решилась не сразу, пораженная сложностью плетения защиты и исходящим от неё ощущением угрозы. Что бы там ни накрутила ворогиня, интуиция настоятельно советовала с этим не связываться. Леди и не собиралась – судя по просачивающемуся изнутри запаху, с целью она не ошиблась, а значит, можно приступать ко второй части задуманного.
До определенной – очень небольшой – степени, воздух внутри периметра она контролировала. Анна не могла устраивать с ним каких‑либо масштабных действий, поднять даже слабенький ветерок в комнате означало сразу оказаться замеченной. Но, тем не менее, отдать приказ она могла. Это не магия в привычном для людей смысле, это, скорее, навязывание своей воли материи. Легчайшее воздействие, единственный удар, который не принесет существенного вреда, зато даст знать о нападении и, может быть, напугает. Совершенно недостаточно для мести, бессмысленно с точки зрения будущего.
Поэтому леди не собиралась делать ничего подобного. Она вообще на время забыла о воздушной среде, обратившись к иной грани своего дара. Той самой, о которой общественность забывала. К воде.
Самая коварная из стихий, по мнению мистиков, тесно связанная с ядами, переменами, обманом, двуличием. Воплощение границы, очищение и обновление, символ тайн. Человеческое тело больше, чем наполовину, состоит из воды; можно сказать, человек – это вода с минеральными добавками.
Получается, тот, кто управляет водой, управляет и людьми? Верно?