Гостья

Хит похлопал Джеффри по руке. Воцарилась напряженная тишина.

– Э-э… насчет Стервятников, – Иэн вымученно постарался сменить тему. – Может, я пропустил, но, кажется, в прошлый раз ты не объяснила, что означает «вели себя не по-доброму».

Я действительно этого не объясняла, но Иэн вряд ли жаждал узнать ответ – наверное, спросил первое, что пришло в голову.

Мой урок закончился раньше обычного. Беседу поддерживали только Иэн и Джейми. Остальные размышляли над вопросами Джеффри.

– Ладно, завтра вставать ни свет ни заря, работы невпроворот, – прервал очередную неловкую паузу Джеб, давая понять, что можно расходиться. Люди вставали с мест, потягивались и разговаривали вполголоса, не как обычно.

– Что я такого сказала? – шепнула я Иэну.

– Ничего. Просто задумались о смерти, – вздохнул тот.

Мой человеческий мозг вдруг посетило озарение, которое зовется интуицией.

– Где Уолтер?

Иэн снова вздохнул:

– В южном крыле. Ему… плохо.

– Почему мне никто не сказал?

– Тебе и без того… несладко.

Я нетерпеливо тряхнула головой:

– Что с ним?

Подошел Джейми, взял меня за руку.

– У него несколько переломов, кости очень хрупкие, – тихо произнес он. – Док говорит, это последняя стадия рака.

– Судя по всему, Уолт долго скрывал, что у него сильные боли, – печально добавил Иэн.

Я вздрогнула:

– Неужели ничего нельзя сделать?

Иэн покачал головой, глядя на меня ясными глазами.

– Боюсь, мы ничем не смогли бы ему помочь, даже если бы не торчали здесь. Мы никогда не умели лечить рак.

Я закусила губу, чтобы не высказать мысль, которая вертелась на языке. Конечно, Уолтеру уже не поможешь. Любой из этих людей предпочтет мучительную смерть, но не уступит свой разум в обмен на лекарство для тела. Теперь я хорошо их понимала.

– Он зовет тебя, – сказал Иэн. – Точнее, иногда произносит твое имя. Сложно сказать, что конкретно он имеет в виду. Док накачивает его виски, чтобы заглушить боль.

– Док переживает, что сам так много пьет, – сказал Джейми. – Сейчас трудное время.

– Можно его повидать? – спросила я. – Или остальные будут недовольны?

Иэн нахмурился и фыркнул:

– Некоторые вечно чем-то недовольны. Хотя кому какое дело? Если таково последнее желание Уолта…

– Верно, – согласилась я. От слова «последнее» глаза защипало. – Если Уолтер хочет меня видеть, какая разница, что подумают другие?

– Не переживай, я не дам тебя в обиду. – Побелевшие губы Иэна сжались в тонкую линию.

Меня охватило тревожное желание посмотреть на часы. Время давно уже не имело значения, но я внезапно почувствовала, что его осталось очень мало.

– Еще не слишком поздно? Мы его не потревожим?

– Он спит урывками. Давай сходим посмотрим.

Я сорвалась с места, увлекая за собой Джейми. Меня подгоняло ощущение скоротечности времени и неизбежности конца. Иэн быстро догнал нас и пошел рядом.

Мы прошли через озаренную лунным светом пещеру с огородом. На нас никто не обратил внимания: мы с Иэном и Джейми часто ходили вместе. Единственным исключением оказался Кайл. Завидев брата, он застыл на месте. При виде мальчика, держащего меня за руку, глаза его вспыхнули, рот ощерился.

Почувствовав реакцию Кайла, Иэн тоже оскалился, расправил плечи и потянулся к моей свободной руке. Кайл сделал вид, будто его тошнит, и отвернулся.

Оказавшись в спасительной темноте туннеля, я попыталась вынуть ладонь из руки Иэна, но тот сжал ее крепче.

– Не зли его, – сказала я.

– Кайл ошибается. Он вообще редко бывает прав. Пройдет немало времени, прежде чем он смирится, но это не означает, что мы должны ходить перед ним на цыпочках.

– Я его боюсь. Не хочу, чтобы у него появился еще один повод для ненависти.

Иэн и Джейми сжали мои ладони и заговорили одновременно.

– Не бойся, – произнес Джейми.

– Джеб ясно дал понять, – сказал Иэн.

– В каком смысле?

– Если Кайл не согласен с правилами, ему здесь не рады.

– Так нельзя. Это его дом.

– Кайла никто не гонит. Просто он должен научиться жить по-новому.

Остаток пути мы молчали. Меня глодало привычное чувство вины, а еще страх и разочарование. Зачем я сюда пришла?

Потому что, как ни странно, твое место здесь,

– прошептала Мелани. Она очень явственно чувствовала тепло рук Иэна и Джейми.

– Где еще ты чувствовала себя дома?

Нигде,

– призналась я и опечалилась еще сильнее.–

Но это не означает, что я могу стать здесь своей. Ты – да, но не я.

Мы с тобой неразлучны, Анни.

Не напоминай.

Удивительно, насколько ясно я слышу ее голос. Последние два дня Мелани молчала, тревожась и выжидая, в надежде снова увидеть Джареда. Разумеется, я испытывала то же самое.

Может, он с Уолтером,–

подумала она.

Мы не затем туда идем.

Естественно.

В голосе Мелани звучало раскаяние, однако я чувствовала – Уолтер значит для нее куда меньше, чем для меня. Разумеется, ее печалило, что он умирает, но она заранее смирилась с подобным исходом. Я же, напротив, никак не могла принять его смерть. Уолтер был моим другом. Он защищал меня, не Мелани.

В больничном крыле нас встретил тусклый голубоватый свет лампы (теперь я знала, они работают на солнечных батареях; днем их оставляли заряжаться в ярко освещенных местах). Не сговариваясь, мы притихли и замедлили шаг.

Терпеть не могу это место. Полумрак и причудливые тени делали его еще более зловещим. Здесь пахло иначе – пахло болезнью, алкоголем и рвотой.

С одной из коек свесилась нога Дока; я узнала его тихий храп. На другой нас поджидал Уолтер, исхудавший и ослабевший.

– Принимаешь посетителей, Уолт? – прошептал Иэн.

– Ох-х, – простонал тот. На изможденном лице шевельнулись бледные губы, кожа влажно блестела в тусклом свете.

– Тебе что-нибудь нужно? – тихо спросила я.

Блуждающий взгляд Уолтера упал на мое лицо. Невзирая на опьянение и боль, в нем мелькнула надежда.

– Наконец-то, – просипел он. – Я так ждал тебя. Глэдис. Мне столько нужно тебе сказать.