Гостья

Голова мотнулась. Не ясно, кто подал этот знак, – я, что не хочу, или Мелани, что не может?

Джаред крепче сжал пальцы. Я открыла глаза. Его лицо было совсем рядом. Сердце затрепетало, внутри все перевернулось. Я попыталась вздохнуть, но легкие не слушались.

Я точно знала, что сейчас произойдет, как он будет двигаться, помнила вкус его губ. И все же он застал меня врасплох: неожиданно, необъяснимо, его губы прижались к моим.

Наверное, Джаред хотел лишь осторожно поцеловать меня, однако стоило нам коснуться друг друга, как все изменилось. Его рот внезапно стал жестким и требовательным, ладони крепко стиснули мое лицо. Поцелуй оказался гораздо крепче и жарче, чем в воспоминаниях.

Голова пошла кругом, тело взбунтовалось. Я больше не управляла им; оно не слушалось ни меня, ни Мелани. В этот миг тело оказалось сильнее нас обеих. Словно со стороны донесся звук дыхания: мое – прерывистое, Джареда – яростное, больше напоминающее рычание.

Руки вырвались из-под контроля. Левая коснулась его лица, провела по волосам.

Правая оказалась проворнее, но ею руководила не я.

Кулак Мелани с глухим стуком впечатался в челюсть Джареда – правда, силы удара хватило лишь на то, чтобы слегка его оттолкнуть. Наши губы разомкнулись. Джаред отшатнулся, ошарашенно глядя на мое лицо, искаженное ужасом.

Я смотрела на сжатый кулак, словно на скорпиона. Из груди вырвался стон отвращения. Левой рукой я схватила правое запястье, отчаянно пытаясь удержать Мелани от использования моего тела для насилия.

Джаред тоже таращился на мой кулак. Ужас на его лице сменился изумлением и выражением беззащитности. Я с легкостью читала его мысли: такого он не ожидал, а ожидания у него имелись. Это была проверка, результат которой он заранее знал. Однако все пошло не по плану.

Так я прошла или нет?

Боль в груди не стала для меня сюрпризом. Я уже знала: разбитое сердце – не преувеличение.

В ситуации «бей или беги» выбор был очевиден. Поскольку выход из туннеля загораживал Джаред, я метнулась в забитую кладовую.

Коробки захрустели, зашуршали, затрещали, сплющиваясь под моим весом. Я ввинтилась в тесное пространство, протиснулась между твердых ящиков, сминая остальные. Пальцы Джареда царапнули по лодыжке – он попытался схватить меня за ногу. Я лягнула тяжелую коробку, которая упала между нами. Джаред замычал. Горло сдавило от отчаяния; я не хотела причинять ему боль, не хотела нападать. Только скрыться.

Когда шорох коробок стих, я расслышала собственные судорожные всхлипы. Какое унижение! Я была в ужасе от того, что поддалась насилию, пусть даже невольно. Но плакала по совсем другой причине: это оказалась проверка, а я-то, недалекая влюбчивая дурочка, размечталась…

Мелани корчилась в муках; ее боль сливалась с моей. Я страдала оттого, что поцелуй был ненастоящим, а она – потому что ей он показался искренним. Мелани пережила множество утрат, однако впервые почувствовала себя преданной. Да, отец привел к детям Ищеек, но Мелани знала, что это не он. Она ощутила скорбь, но не предательство. Ее отец был мертв, а Джаред – жив и в полном сознании.

Никто тебя не предавал, глупая.

– Мне хотелось унять муки Мелани. Ее боль – двойной груз, мне и своей достаточно.

Как он мог? Как?!

– причитала она.

Мы обе рыдали, не помня себя от горя, но тут прозвучало одно-единственное слово…

Из коридора раздался голос Джареда – надломленный, почти детский:

– Мел?