Гостья

– Шесть из девяти… бабушек и дедушек, если можно так выразиться, присматривают за личинками, пока те находятся на начальной стадии развития, а трое родителей работают с шестью их бабушками и дедушками над новым крылом семейного жилища, которое займет подросший молодняк, – говорила я, по своему обыкновению глядя на хлеб, а не на слушателей. Из угла кухни донесся удивленный возглас. Я тревожно оглядела толпу, силясь понять, кого расстроил мой рассказ. – Оставшиеся трое старших обычно занимаются…

К счастью, дело не во мне. Все, включая меня, повернули голову в сторону темного выхода.

Первое, что я увидела, – худенькую фигурку Джейми. Он цеплялся за руку какого-то человека, с ног до головы покрытого пылью и почти сливающегося со стеной пещеры. Не Джеб – слишком высокий; впрочем, Джеб стоял за плечом у Джейми. Даже с расстояния я видела, что старик прищурился и наморщил нос: признак тревоги, а тревожился он редко. Лицо Джейми, напротив, осветилось неподдельной радостью.

– Ну, началось, – пробормотал Иэн. Из-за треска пламени я еле расслышала его слова.

Запыленный человек, за которого цеплялся Джейми, сделал шаг вперед, медленно поднял руку, стиснул ее в кулак и заговорил ровно, без интонаций – голосом Джареда.

– Джеб, что все это значит?

Я попыталась сглотнуть и не смогла. Попыталась вдохнуть, но безуспешно. Сердце затрепыхалось в груди.

Джаред!

– торжествующе воскликнула Мелани и вновь воспряла духом.–

Джаред вернулся!

– Анни рассказывает нам о Вселенной… – с жаром затараторил Джейми.

– Анни? – почти прорычал Джаред.

За его спиной показалось еще несколько столь же пыльных фигур. Я их заметила лишь тогда, когда они эхом подхватили его рык.

Пейдж вскочила на ноги.

– Энди! – Девушка бросилась вперед, расталкивая сидящих. Один из грязных мужчин обошел Джареда и подхватил ее: она чуть не упала, столкнувшись с Уэсом. – О, Энди… – всхлипнула она. Ее голос напомнил мне Мелани.

Порыв Пейдж моментально разрядил атмосферу. Люди потрясенно зашептались, большинство поднялись со своих мест, приветствуя вернувшихся путников. Я попыталась прочесть странное выражение их лиц: натянутые улыбки, косые взгляды в мою сторону. Спустя долгое, длящееся целую вечность мгновение – время будто сгустилось, пригвоздив меня к месту, – я поняла: на их лицах написано чувство вины.

– Все будет хорошо, Анни, – прошептал Иэн.

Я удивленно взглянула на него, рассчитывая увидеть похожее выражение. Однако в ярко-синих глазах вины не наблюдалось, лишь настороженность.

– Какого черта здесь творится, народ? – прогудел новый голос.

Кайл протолкался мимо Джареда и направился прямиком ко мне.

– Вы позволили этой твари пудрить вам мозги? С ума, что ли, посходили? Или она привела сюда Ищеек и теперь вы все превратились в паразитов?

Люди пристыженно опустили голову. Лишь немногие держались прямо, расправив плечи: Лили, Труди, Хит, Уэс… и, как ни странно, больной Уолтер.

– Полегче, Кайл, – дрожащим голосом произнес Уолтер.

Здоровяк не обратил на него ни малейшего внимания. Он неторопливо приблизился ко мне; в его глазах, таких же ярко-синих, как у брата, кипела ярость. Но я смотрела не на него, а на Джареда, пытаясь прочесть выражение его запыленного лица.

Любовь Мелани рвалась наружу, словно бурный поток, сминающий плотину, еще сильнее отвлекая меня от разъяренного дикаря.

Иэн соскочил со стойки, встал передо мной. Я вытянула шею, не желая выпускать Джареда из виду.

– Пока вас не было, многое изменилось.

Кайл застыл, не веря своим глазам.

– Значит, сюда добрались Ищейки?

– Она не опасна.

Кайл стиснул зубы. Краем глаза я заметила, как он сунул руку в карман, и съежилась, ожидая увидеть оружие.

– Не становись у него на пути, Иэн, – придушенно прошептала я.

Тот не ответил. Как ни странно, мне очень не хотелось, чтобы он пострадал. Дело не в инстинктивной потребности защищать, которую я испытывала в отношении Джейми и даже Джареда. Я просто знала: Иэн не должен пострадать, спасая меня.

Кайл вынул руку из кармана. Блеснул луч фонарика, замер на лице Иэна. Тот не отпрянул.

– Вот, значит, как, – проговорил здоровяк, убирая фонарик. – Ты не паразит. Как же она прибрала тебя к рукам?

– Успокойся. Мы все расскажем.

– Нет.

Возражение исходило не от Кайла, а откуда-то позади. Сквозь толпу молчаливых зрителей к нам приблизился Джаред. Джейми растерянно цеплялся за его руку. Наконец мне удалось прочесть выражение его лица под слоем грязи. Даже ослепленная счастьем Мелани безошибочно распознала отвращение и ненависть.

Усилия Джеба пропали даром. Да, Труди и Лили со мной разговаривали, Иэн готов был защитить меня от брата, а Шэрон и Мэгги не проявляли открытой враждебности. Единственный человек, чье мнение имело значение, сделал выбор.

– Не надо никого успокаивать, – процедил Джаред сквозь зубы. – Джеб, дай мне ружье.

В воздухе повисла звенящая тишина. Взглянув в лицо Джареда, я поняла: все кончено. Я знала, что должна сделать, и Мелани со мной согласилась. Я осторожно отступила в сторону, подальше от Иэна, и зажмурилась.

– Я не взял его с собой, – неторопливо, растягивая слова, проговорил Джеб.

Я чуть приоткрыла глаза. Джаред резко обернулся, чтобы удостовериться в правдивости его слов, и сердито выдохнул.

– Что ж, – пробормотал он и шагнул ко мне. – Тогда будет медленно. Если хочешь, чтобы я убил ее гуманным способом, неси ружье, да побыстрее.

– Джаред, пожалуйста, давай поговорим. – Иэн крепче уперся ногами в пол, словно уже знал ответ.

– Вы тут уже много чего наговорили, – прорычал Джаред. – Джеб поручил это дело мне, и я принял решение.

Старик шумно прокашлялся. Джаред развернулся вполоборота к нему.

– Ну что еще? Ты же сам установил правила.

– Верно.

Джаред снова повернулся ко мне.

– Иэн, прочь с дороги.

– Погоди минутку, – продолжил Джеб. – Если помнишь, правило звучало так: решение принимает тот, кому принадлежит тело.

На лбу Джареда запульсировала жилка.

– И?

– Сдается мне, кое-кто имеет не меньше прав, чем ты. А может, и больше.

Джаред не сводил с меня глаз, обдумывая слова старика. Наконец на его лице отразилось понимание. Он взглянул на Джейми, по-прежнему цеплявшегося за его руку.

С лица мальчика схлынула радость, остался лишь ужас.