Гостья

Глава 25

Принуждение

Прошла неделя или две – какой смысл здесь следить за временем? – но мое положение стало еще более странным.

Каждый день я работала с людьми, и не всегда с Джебом. Иногда рядом присутствовал Иэн, иногда Док или Джейми. Я полола грядки, месила тесто, драила столы. Носила воду, варила луковый суп, стирала одежду в дальнем конце темного водоема и, обжигая руки, лепила едкое мыло. Все были заняты делом, а поскольку я не имела права здесь находиться, то старалась трудиться за двоих. Если уж не могу заслужить себе место, хотя бы постараюсь не обременять своим присутствием.

Прислушиваясь к разговорам, я немного узнала о проживающих здесь людях и запомнила их имена. Лили, крепко сложенная смуглая женщина, попала сюда из Филадельфии. У нее было отличное чувство юмора, и она со всеми ладила, потому что никогда не сердилась. Уэс, юноша с черными жесткими волосами, не сводил с нее глаз, но она этого не замечала. Ему всего девятнадцать, он сбежал из городка Юрика, штат Монтана. Мамашу с заспанными глазами звали Люсина, ее старшего сына – Исайя, а младший родился уже здесь, в пещерах, и ему дали имя Фридом, «свобода». Роды принимал Док. Этих троих я видела нечасто; мать старалась держать детей подальше от меня, насколько это возможно в ограниченном пространстве. Джеффри, лысеющий румяный мужчина, был мужем Труди. Они с Хитом, с которым Джеффри дружил с детства, вместе спаслись от вторжения. Бледного седовласого мужчину звали Уолтер. Он болел, но Док не знал, чем именно; без анализов диагноз не поставить, да и лекарств все равно нет. По прогрессирующим симптомам Док предполагал, что у Уолтера рак. Грустно наблюдать, как кто-то умирает от болезни, которую очень легко вылечить. Уолтер быстро уставал, но держался бодро. Светловолосую женщину с необычайно темными глазами – она разносила воду в мой первый день на поле – звали Хайди. Трэвис, Джон, Стэнли, Райд, Кэрол, Виолетта, Рут Энн… Я всех знала по именам. Колония состояла из тридцати пяти членов, шестеро из которых, включая Джареда, уехали на вылазку. Сейчас в пещерах находилось двадцать девять человек и одна незваная инопланетянка.

Также я побольше разузнала о своих соседях.

В пещере с двумя настоящими дверями жили Иэн и Кайл. В знак протеста против моего присутствия Иэн перебрался к Уэсу, однако через пару ночей вернулся обратно. Остальные пещеры временно пустовали. Джеб сказал, жильцы меня боятся. Смешно: двадцать девять гадюк боятся полевой мыши.

Теперь в соседнюю пещеру вернулась Пейдж; она проживала там вместе с Энди, который уехал с Джаредом. Лили и Хайди занимали первую пещеру, с цветастой занавеской. Во второй, где дверью служил кусок картона, обитал Хит, а в третьей, завешенной стеганым одеялом, – Джеффри и Труди. Пещера Райда и Виолетты располагалась через одну от моей, вход в нее закрывал потрепанный восточный ковер. Четвертая пещера в этом коридоре принадлежала Доку и Шэрон, а пятая – Мэгги, но эти трое, похоже, возвращаться не собирались.

Док и Шэрон жили вместе, а Мэгги в редкие моменты, когда ей хотелось пошутить, саркастически поддразнивала дочь: любая мать желает заполучить в зятья врача, но понадобился конец света, чтобы Шэрон нашла себе подходящего мужа.

Шэрон ничем не походила на жизнерадостную девушку из воспоминаний Мелани. Вероятно, годы, прожитые вместе с суровой Мэгги, превратили ее в улучшенную версию матери. Их отношения с Доком зародились совсем недавно, но она не выказывала ни малейших признаков влюбленности.

О романе Дока и Шэрон мне сообщил Джейми; Шэрон и Мэгги в моем присутствии почти не разговаривали. Они сильнее всех были настроены против меня, демонстративно игнорировали и всячески проявляли враждебность.

Я спросила у Джейми, как Мэгги и Шэрон сюда попали. Они самостоятельно отыскали Джеба, опередив Джареда и Джейми? Похоже, мальчик понял, что меня по-настоящему интересовало: неужели усилия Мелани оказались напрасными?

Джейми рассказал, как было дело. Джаред показал ему последнюю записку Мелани, объяснил, что она не вернется… Он прервался, и по его лицу я поняла, каким страшным ударом это известие стало для них обоих. Потом они сами отправились на поиски Шэрон. Мэгги едва не заколола Джареда старинной саблей, но, к счастью, все обошлось. Вскоре Мэгги и Джаред расшифровали головоломку Джеба, и все четверо добрались до пещер еще до моего переезда из Чикаго в Сан-Диего.

Говорить с Джейми о Мелани оказалось нетрудно. Она всегда принимала участие в наших беседах – унимала боль, сглаживала неловкость, – хотя сама по большей части молчала. Мелани вообще в последнее время почти со мной не общалась; я даже сомневалась, действительно ли слышу ее голос или это лишь мое представление о том, что она может подумать. Впрочем, мы с Джейми оба чувствовали ее присутствие.

– Почему Мелани такая тихая? – однажды ночью спросил мальчик. В кои-то веки он не забрасывал меня вопросами о Пауках и Огнеедах. Мы целый день собирали морковку и безумно устали. Поясница немилосердно ныла.

– Ей тяжело разговаривать, гораздо тяжелее, чем нам с тобой. Чтобы произнести хоть слово, нужно очень сильно этого хотеть.

– Чем она занимается все время?

– Наверное, слушает. Хотя точно не знаю.

– Ты сейчас ее слышишь?

– Нет.

Я зевнула. Джейми притих – должно быть, уснул. Меня тоже потянуло в сон.

– Думаешь, она уйдет? Навсегда? – вдруг прошептал он. На последнем слове его голос сорвался.

Я не умею лгать, а если бы и умела, то не стала бы обманывать Джейми. Величайшая любовь всех моих девяти жизней, первое ощущение настоящей семьи, материнский инстинкт… я испытываю эти прекрасные чувства к представителю другого вида. Лучше об этом не думать.

– Не знаю, – проговорила я и искренне добавила: – Надеюсь, что нет.

– Ты любишь ее так же, как меня? И ненавидела ее так же, как она тебя?

– Мелани мне нравится, но по-другому. Я никогда не испытывала к ней ненависти, даже в самом начале. Я очень ее боялась и сердилась, что из-за нее не могу быть такой, как все. Но я всегда восхищалась силой, а Мелани сильнее всех, кого я знаю.

– Ты ее боялась? – рассмеялся Джейми.

– Думаешь, твоя сестра не способна напугать? Помнишь, ты забрел далеко в ущелье, поздно вернулся домой и у нее случился, по словам Джареда, настоящий приступ бешенства?

Мальчик хихикнул. Хорошо, что мне удалось отвлечь его от болезненного вопроса.