Гостья

Глава 24

Терпимость

Да уж, пахло от меня не очень.

Сколько дней я здесь? Неделю? Две? Все это время я ни разу не сменила одежду, в которой отправилась в злосчастный поход по пустыне. Желтая хлопковая футболка задубела от соли и покрылась бурыми разводами. Короткие волосы стали ломкими и жесткими, а на макушке слиплись в гребень, как у какаду. Я давно не смотрелась в зеркало, но предполагала, что мое лицо теперь в двух оттенках бурого – в цвет пола пещеры и заживающих синяков.

Поэтому я прекрасно поняла намек Джеба – необходимо принять ванну и заодно переменить одежду, чтобы мытье не прошло даром. Старик предложил мне штаны и футболку Джейми, пока мои сушатся, но я не хотела растягивать вещи мальчика, ведь у него и так их мало. Хорошо еще, он не посоветовал воспользоваться гардеробом Джареда. В конце концов я выбрала старую, но чистую рубашку Джеба с отрезанными рукавами и пару штопаных тренировочных штанов, которые он давным-давно не надевал. Я перекинула эти одеяния через плечо, взяла бугристый, дурно пахнущий комок, который Джеб именовал самодельным кактусовым мылом, – и направилась в зал с двумя реками.

И снова мы оказались не одни, и снова меня постигло горькое разочарование. Трое мужчин и женщина с седой косой наполняли ведра у ручья. Из купальни доносился громкий плеск и звонкий смех.

– Дождемся своей очереди. – Джеб прислонился к стене. Я встала рядом, мучительно чувствуя взгляды четырех пар глаз. Сама я напряженно смотрела на темный горячий поток, бурлящий под пористым полом.

После недолгого ожидания из купальни вышли три женщины – крепкая с карамельной кожей, юная блондинка, которую я раньше не видела, и кузина Мелани, Шэрон. Едва они нас заметили, смех резко оборвался.

– Добрый день, дамы, – приветствовал их Джеб, приподняв воображаемую шляпу.

– Добрый, – сухо отозвалась смуглянка. Шэрон и вторая девушка притворились, будто не видят.

– Ну что, Анни, – сказал старик, – купальня в твоем распоряжении.

Я хмуро взглянула на него и опасливо вошла в пещеру. Кажется, до воды не так далеко; я сразу сняла обувь, чтобы не замочить.

До чего же темно. Кто знает, какие опасности могут таиться под чернильно-черной поверхностью. Я содрогнулась. Но чем дольше медлить, тем дольше придется здесь находиться. Поэтому я положила чистую одежду на туфли, взяла вонючее мыло и осторожно двинулась вперед, пока не наткнулась на край бассейна.

По сравнению с парилкой в большой пещере вода показалась прохладной. Страх никуда не делся, но я наслаждалась купанием. Не снимая одежды, я по пояс зашла в воду. Струйки течения закрутились вокруг лодыжек. Сколько же на мне грязи; хорошо, что водоем проточный.

Я по плечи погрузилась в черную воду и принялась водить грубым мылом по одежде, рассудив, что это самый простой способ стирки. Там, где мыло касалось кожи, чувствовалось жжение. Я сняла намыленные вещи, отстирала их и тщательно прополоскала, пока не убедилась, что от пота и слез не осталось и следа. Затем выжала и положила на пол, туда, где вроде бы стояла обувь.

Голую кожу мыло жгло еще сильнее, но ради чистоты я готова была потерпеть. Стоило намылиться, все тело защипало, кожа головы начала гореть огнем, а синяки и ссадины отчаянно заныли. Я торопливо положила мыло на камень и принялась ополаскиваться, смывая едкую пену.

Я вышла из бассейна со сложным чувством облегчения и сожаления. Купаться было очень приятно, так же как ощущать себя чистой (неприятный зуд не в счет), но я устала от слепоты и воображаемых опасностей, которые могли таиться в темноте. Я нащупала сухие вещи, быстро оделась, сунула сморщенные от воды ступни в туфли и отправилась к выходу, держа в одной руке мокрую одежду, а в другой – осторожно, двумя пальцами – вонючий обмылок.

При виде меня Джеб расхохотался.

– Что, кусается? Мы стараемся это исправить. – Он обернул ладонь полой рубашки, и я передала ему мыло.

Я не ответила на его вопрос, поскольку мы были не одни; позади Джеба выстроилась молчаливая очередь из пяти человек, все с полевых работ.

Первым стоял Иэн.

– Выглядишь лучше, – то ли удивленно, то ли раздраженно сказал он и протянул к моей шее длинные белые пальцы. Я отшатнулась. Он быстро убрал руку. – Прости.

За что он извиняется – за синяк или за то, что напугал? Вряд ли за попытку убийства. Наверняка по-прежнему мечтает завершить начатое. Впрочем, спрашивать его я не собиралась. Я устремилась прочь, Джеб последовал за мной.

– Сегодня все прошло не так уж плохо, – проговорил он, когда мы оказались в темном туннеле.

– Не так уж плохо, – повторила я. В конце концов, меня не убили. Есть чему радоваться.

– А завтра будет еще лучше, – пообещал он. – Мне всегда нравилось работать на земле. Просто чудо, сколько жизни таит в себе с виду безжизненное семечко. Сразу приходит на ум: даже я, старый дед, на что-то гожусь. Хотя бы на удобрение. – Джеб засмеялся собственной шутке.

Мы добрались до большой пещеры с огородом. Джеб взял меня за локоть и повел не на запад, а на восток.

– Только не говори, что не проголодалась, – сказал он. – Еду в номер я не приношу. Придется тебе есть вместе со всеми.

Я потупилась, состроила кислую мину, однако послушно последовала за ним на кухню. Народу там было немного; человек десять поглощали черствый хлеб и жидкий суп. При моем появлении воцарилась мертвая тишина. Хорошо, что еда была такой же, как всегда; если бы здесь каким-то чудом материализовалось филе-миньон или упаковка «Читос», я все равно не заметила бы разницы. Я с трудом заставляла себя глотать – боялась произвести малейший звук. Сколько это еще будет продолжаться?

Как оказалось, ровно четыре дня.

Столько времени ушло, чтобы понять, чего добивается Джеб и чем я обязана его перемене от учтивого хозяина до ворчливого бригадира.

Следующий день я провела, засеивая и поливая то же поле. Теперь на нем работали другие люди; вероятно, здесь существуют смены. В эту группу входили Мэгги и смуглая женщина, чье имя я так и не узнала. Все трудились молча, в гнетущей тишине, словно возражая против моего присутствия.

Иэн работал с нами, явно не в свою смену, и это меня тревожило.