Гостья

Я рассказала ему о Пауках, обладателях самого невероятного разума из всех, которые нам доводилось встречать. У каждой особи три мозга, по одному в каждом из сегментов тела. Пауки решали для нас сложнейшие задачи, однако их мощный аналитический ум был настолько холоден, что редкая проблема вызывала живой интерес у них самих. Из всех носителей Пауки больше всех приветствовали наше появление. Они почти не заметили разницы, а когда заметили, то скорее обрадовались, что мы дали им цель. Те немногочисленные Души, которые исследовали планету Пауков до внедрения, сообщали, что она холодная и серая – неудивительно, что у Пауков черно-белое зрение и они почти не ощущают перепадов температур. Их жизненный цикл короток, однако молодые особи наследуют все знания родителей, поэтому информация не теряется.

Я провела одну недолгую жизнь в теле Паука и покинула планету, не имея ни малейшего желания возвращаться. Ни поразительная ясность мысли, ни возможность получить быстрый ответ на любой вопрос, ни бесконечный танец цифр не могли заменить эмоций и ярких красок, которые в этом носителе ощущались крайне смутно. Уж не знаю, какой Душе понравится подобное существование, однако планета функционировала в течение многих тысяч земных лет. Она до сих пор открыта для заселения: Пауки быстро размножаются – откладывают огромное количество яиц.

Я перешла к рассказу о том, как готовилось вторжение на Землю.

Пауки, наши лучшие инженеры, изготовили корабли, проворно и незаметно скользящие среди звезд. Тела Пауков не менее полезны, чем мозги: у каждого сегмента – четыре ноги (собственно, из-за них они и получили свое прозвище), на каждой ноге – ладони с двенадцатью пальцами. Пальцы с шестью суставами, гибкие и сильные, словно стальные прутья, способны на самые сложные операции. Невысокие и тонкие, Пауки с легкостью провели первые внедрения. Они оказались сильнее людей, умнее и подготовленнее…

Я осеклась на полуслове. Джейми невидящим взглядом смотрел куда-то перед собой, плотно сжав губы. По его щеке медленно стекала крупная соленая капля.

Идиотка,

– набросилась на меня Мелани.–

Разве не ясно, каково ему это выслушивать?

Не могла раньше предупредить?

Она не ответила; наверняка так же увлеклась рассказом, как я.

– Джейми… – хрипло прошептала я. – Джейми, прости. Я не подумала.

Мальчик покачал головой:

– Ничего. Я же сам попросил. Хотел узнать, как все произошло. – За грубоватым тоном скрывалась боль.

Меня охватило нестерпимое желание стереть слезинку с его щеки. Сперва я попыталась не обращать внимания; все-таки я не Мелани. Однако блестящая капелька застыла на месте, словно не собиралась падать. Джейми по-прежнему смотрел в никуда, губы дрожали. Я протянула руку; слезинка скатилась вниз и исчезла. Повинуясь инстинкту, я прижала ладонь к теплой щеке.

Мгновение он притворялся, будто не замечает, а потом прильнул ко мне, уткнулся лицом в шею, как раньше, и зарыдал. Джейми плакал, но не как ребенок, и тем священнее и трогательнее были эти слезы, скорбь мужчины, хоронящего свою семью.

Я неловко обняла его и тоже заплакала.

– Прости, – повторяла я снова и снова, извиняясь за все. За то, что мы обнаружили эту планету. За то, что ее выбрали. За то, что я вселилась в тело его сестры. За то, что привела ее обратно и вновь причинила ему боль. За то, что своим бестактным рассказом довела его до слез…

Наконец рыдания Джейми затихли, но я не разнимала рук. Мне не хотелось его отпускать. Непостижимая связь матери и ребенка, столь крепкая здесь, на Земле, больше не была для меня загадкой. Нет связи прочнее, чем та, когда ты готов пожертвовать жизнью ради другого; я и прежде знала эту незыблемую истину, только не догадывалась, почему так происходит. Теперь же я поняла, почему мать готова погибнуть за свое дитя, и это знание навсегда изменило мое видение Вселенной.

– Плохо ты усвоил мои уроки, парень.

Мы отпрянули друг от друга. Джейми вскочил на ноги, я испуганно прижалась к стене.

Джеб наклонился, поднял с пола ружье.

– Никогда не забывай об оружии, Джейми. – Голос его звучал мягко, сглаживая укор.

Старик взъерошил мальчику лохматую шевелюру. Тот уклонился, побагровев от стыда.

– Прости, – пробормотал Джейми, развернулся, будто собираясь сбежать, но вдруг остановился и посмотрел на меня. – Я не знаю твоего имени.

– Меня называли Странница, – прошептала я.

– Странница?

Я кивнула.

Он тоже кивнул и зашагал прочь.

Едва мальчик ушел, Джеб уселся на его место, положив ружье на колени.

– Интересное имя. – Похоже, к нему вернулось общительное настроение. – Может, когда-нибудь расскажешь, как ты его получила? Любопытно послушать. Странница – не слишком длинно, как считаешь?

Я молча смотрела на него.

– Ты не против, если я буду звать тебя Анни? Так короче.

Джеб ждал ответа. Я пожала плечами. Пусть называет как хочет – хоть «девочкой», хоть другим странным человеческим прозвищем, – лишь бы по-доброму.

– Что ж, Анни, – проговорил он, довольный своей придумкой. – Здорово, что мы понимаем друг друга. Как старые друзья.

Старик широко улыбнулся. Я невольно улыбнулась в ответ, правда, несколько вымученно. Джеб должен быть моим врагом. Кроме того, он, возможно, безумен. Тем не менее он – мой друг. Не стоит питать иллюзий: если придется, он меня убьет, но без удовольствия. Разве можно ожидать большего?