Гостья

Старик улыбнулся, польщенный моим любопытством.

– Так же, как это делают фокусники, – с помощью зеркал. Их здесь сотни. У меня ушла уйма времени, чтобы доставить их и правильно разместить. Чистить тоже непросто – хорошо, что есть помощники. Понимаешь, в потолке всего четыре небольших отверстия, света недостаточно, вот и пришлось установить зеркала. Ну, как тебе? – Он гордо расправил плечи.

– Великолепно, – выдохнула я. – Потрясающе.

Джеб довольно кивнул, наслаждаясь моей реакцией.

– Идем дальше, – сказал он. – Сегодня нам еще много надо посмотреть.

От главной пещеры отходил широкий туннель. Здесь мне бывать не доводилось. Мышцы невольно напряглись, ноги стали ватными. Джеб похлопал меня по руке, делая вид, будто не замечает моего беспокойства.

– Тут у нас в основном спальни и кладовые. Пещеры выходят ближе к поверхности, поэтому света больше.

Он указал на трещину в потолке, сквозь которую пробивался солнечный луч; на полу подрагивало яркое пятно величиной с ладонь.

Мы достигли развилки; путь расходился на множество туннелей, напоминающих щупальца осьминога.

– Третий слева, – проговорил Джеб и выжидательно взглянул на меня.

– Третий слева?

– Верно. Не забудь. Здесь легко потеряться, а тебе это небезопасно. Дорогу не подскажут, а убьют – запросто.

– Ну спасибо, – ежась, пробормотала я.

Джеб засмеялся, словно мой ответ ему понравился.

– Глупо отрицать правду. Если сказать как есть, хуже не станет.

Лучше тоже не стало, но об этом можно и промолчать. Я начала понемногу приходить в себя. Здорово, когда с тобой разговаривают. А Джеб оказался весьма интересным собеседником.

– Раз, два, три, – отсчитал он и повел меня в третий туннель слева. Мы шли мимо круглых входов, закрытых самодельными дверями: некоторые из цветастой ткани, другие из склеенных скотчем кусков картона. В одном из проемов стояла настоящая дверь – одна створка деревянная, крашенная красной краской, вторая – серая металлическая.

– Семь, – отсчитал Джеб и остановился перед невысоким входом. Его загораживала симпатичная ширма из зеленого шелка, которая могла бы служить украшением элегантной гостиной. На тонкой ткани были вышиты цветы вишни.

– Единственное подходящее место, которое приходит в голову. Несколько недель комната будет пустовать, а к тому времени, как она снова понадобится, мы что-нибудь придумаем.

Джеб отодвинул ширму, и нас озарил приветливый свет, более яркий, чем в коридоре.

Комната вызывала странное головокружение – возможно, оттого, что в высоту она оказалась вдвое больше, чем в ширину. Я очутилась будто в башне или силосной яме (мне в подобных местах бывать не доводилось, это сравнения Мелани). Потолок причудливым узором пронизывали извилистые трещины, сквозь которые просачивались солнечные лучи. Выглядело это ненадежно и даже опасно, однако Джеб смело шагнул внутрь.

На полу, занимая почти все пространство, лежал большой матрас. Судя по двум подушкам и двум одеялам, здесь проживали двое. У дальней стены на уровне плеч была горизонтально закреплена толстая деревянная палка, напоминающая ручку от граблей. На ней висели несколько футболок и две пары джинсов. Рядом с самодельной вешалкой стоял деревянный табурет, на полу под ним – стопка книг в потертых бумажных обложках.

– Чье? – шепотом спросила я у Джеба. Здесь все так пропиталось духом предыдущего обитателя, что, казалось, он незримо присутствует рядом.

– Одного парня, который ушел на вылазку. Когда он вернется, мы подберем тебе другое место.

Мне это не понравилось – не сама комната, а необходимость в ней остаться. Владельцу наверняка не понравится, что я заняла его жилище. Не сомневаюсь, он придет в ярость.

Джеб словно прочитал мои мысли, а может, ему даже угадывать не пришлось, слишком явно они были написаны у меня на лице.

– Не переживай, – сказал он. – Здесь я хозяин, а это одна из гостевых комнат в моем доме. Я сам решаю, куда поселить своих гостей. Сейчас ты моя гостья, и я отдаю это место тебе.

Предложение все равно было мне не по душе, но Джеба расстраивать не хотелось. Я дала себе слово, что ничего здесь не потревожу, даже если придется спать на полу.

– Ладно, идем дальше. Не забудь: третий проход слева, седьмая комната.

– Зеленая ширма, – добавила я.

– Точно.

Джеб провел меня через большую пещеру с огородом, на другую сторону, в самый большой туннель. Мы снова прошли мимо поливальщиков. Они напряженно обернулись к нам, словно опасаясь стоять ко мне спиной.

Туннель был хорошо освещен; яркие расщелины в потолке вряд ли имели естественное происхождение – слишком уж часто они встречались.

– Мы совсем близко к поверхности. Здесь суше, зато жарче.

Так и есть: если раньше мы тушились, то сейчас начали запекаться. Воздух стал менее спертым и затхлым. Во рту почувствовался вкус пустынной пыли.

Впереди послышались голоса. Я постаралась успокоиться. Раз Джеб обращается со мной как с… человеком, с желанной гостьей, придется к этому привыкнуть. Нет смысла всякий раз умирать от страха. Тем не менее желудок тревожно заворочался.

– Вон там у нас кухня, – сказал Джеб.

Поначалу мне показалось, что мы в очередном туннеле, заполненном людьми. Я прижалась к стене, стараясь держаться от них подальше.

Кухня представляла собой длинный коридор с высоким сводом, как в моем новом жилище. Яркий свет обжигал. Вместо тонких расщелин в потолке зияли круглые дыры.

– Готовим только по ночам, из-за дыма. А днем используем это место в качестве столовой.

Разговоры стихли, так что слова Джеба прозвучали необычайно громко. Я попыталась спрятаться за его спиной, но он решительно направился вперед.

Мы прервали завтрак или обед.

Люди – человек двадцать – оказались непривычно близко. Я уткнулась взглядом в пол, но все равно украдкой оглядывала помещение, на всякий случай. Мое тело напряглось, словно готовясь сорваться с места и убежать. Куда? Ума не приложу.

Вдоль стен тянулись длинные груды камней вулканической породы, скрепленных светло-серой субстанцией – вероятно, цементом. Сверху лежали коричневые плоские каменные плиты, залитые той же серой массой. Внешне эти конструкции напоминали барные стойки или столы – очевидно, так и использовались. Вокруг них сидели и стояли люди. Наше появление застало их врасплох; некоторые застыли, не донеся кусок хлеба до рта.