Гостья

Глава 54

Забвение

– Элизабет? Энн? Карен? Как тебя зовут? Ну же, я знаю, ты помнишь.

Обмякшее тело Целительницы по-прежнему неподвижно лежало на кушетке. Прошло много времени – сколько именно, не помню. Всю ночь я провела на ногах. Док отодвинул брезент; яркие солнечные лучи проникали сквозь отверстия в потолке, обжигая кожу. Я передвинула безымянную женщину подальше от беспощадного света, осторожно коснулась ее лица, отвела со лба каштановые с проседью волосы.

– Джулия? Бриттани? Анджела? Патрисия? Пожалуйста, поговори со мной.

За исключением Дока, тихо похрапывавшего в темном углу лазарета, все давно ушли – хоронить погибшего Целителя. От воспоминания о том, как он растерянно задал мне вопрос и тут же рухнул без чувств, меня передернуло.

«Зачем?» – спросил он.

Как жаль, что Душа не дождалась ответа. Я бы попыталась объяснить. Возможно, он бы понял. В конце концов, что может быть важнее любви? Для Души любовь – смысл существования. Я бы так и ответила: «Ради любви». Если бы он дождался, то увидел бы истину и позволил человеку жить.

А может, моя просьба показалась бы ему бессмысленной, ведь он не воспринимал тело как самостоятельное существо. Для него самоубийство не означало убийство, ведь прервалась лишь одна жизнь. Кто знает, возможно, он прав.

По крайней мере, обе Души выжили. На контейнере Целителя горел тусклый красный огонек. Я не могла просить иного подтверждения моих условий – люди сохранили ему жизнь.

– Мэри? Маргарет? Сьюзан? Джилл?

В воздухе витало напряжение. Действие хлороформа давно закончилось, но женщина не очнулась. Она дышала, сердце билось, однако все попытки Дока ее пробудить окончились ничем. Может, слишком поздно? Неужели она погибла? Вдруг остаются лишь исключения вроде Лэйси и Мелани – упорные бунтари и вздорные скандалисты? Неужели все остальные умерли?

Может, Лэйси – аномалия? Вернется ли Мелани, когда… или это не точно?

Я не погибла. Я здесь.

– Голос Мел звучал неуверенно. Она тоже беспокоилась.

Да, ты здесь. Здесь и останешься,

– пообещала я и со вздохом вернулась к своим попыткам. Вероятно, бесплодным.

– Я знаю, у тебя есть имя. Ребекка? Александра? Оливия? Может, что-то попроще, например… Джейн? Джин? Джоан?

Все лучше, чем ничего, мрачно подумала я. По крайней мере, я подсказала людям, что делать, если их захватят. Хотя бы бунтарям помогла.

Но этого мало.

– Как же тебя расшевелить?.. – Я взяла руку женщины в свои, осторожно погладила. – Ну же, хотя бы попытайся. Моим друзьям и так невесело. Давай их порадуем. Кайл еще пропал… Если будем эвакуироваться, тебя придется нести… Я знаю, ты хочешь помочь. Здесь ведь твоя семья. Хорошие люди. В большинстве своем. Они тебе понравятся.

Тонкие правильные черты женщины не дрогнули. Миловидная, лет сорока пяти – по неподвижному лицу возраст не определить.

– Ты им нужна, – взмолилась я. – Ты знаешь то, чего не знаю я. Док совсем выбился из сил. Он хороший человек. Ты же была Целительницей; в тебе должно остаться стремление помогать другим. Думаю, Док тебе понравится. Как тебя зовут? Сара? Эмили? Кристина?

Я гладила женщину по щеке, но та не реагировала. Я снова взяла ее за руку, взглянула на голубое небо сквозь трещины в потолке.

– Как они поступят, если Кайл не вернется? Сколько будут прятаться? Вероятно, им придется найти новый дом, а это непросто, ведь их много. Я хотела бы помочь, но чем?.. Может, они решат остаться… Вдруг у Кайла все получится…

Маловероятно: осторожностью Кайл не отличается. Наверное, пока ситуация не разрешится, я еще поживу. Если рядом бродят Искатели, людям пригодятся мои не вызывающие подозрений глаза. Вероятно, придется остаться надолго – эта мысль грела сильнее, чем солнечные лучи. Может, и хорошо, что Кайл столь порывист и сумасброден. Сколько времени пройдет, прежде чем мы сможем чувствовать себя в безопасности?

– Интересно, зимой здесь холодно? Я уже забыла, каково это – мерзнуть. А если пойдет дождь? Здесь ведь бывают дожди? Тут столько дыр в потолке, наверняка заливает. Где тогда все спят? – Я вздохнула. – Возможно, мне удастся это выяснить. Хотя вряд ли. Неужели тебе не любопытно? Если очнешься, тоже узнаешь. Мне вот любопытно. Надо расспросить Иэна. Представляю, как здесь все переменится… Лето не может длиться вечно…

Пальцы женщины дрогнули. Это едва заметное движение застало меня врасплох, ведь мыслями я витала очень далеко. Я удивленно взглянула на незнакомку. Наверное, померещилось; ее рука по-прежнему оставалась неподвижной, лицо – бесстрастным.

– Я сказала что-то интересное? О чем я говорила? Дождь? Перемены? У тебя впереди много перемен, только сперва нужно очнуться.

Никакой реакции.

– Значит, перемены тебя не интересуют. Понимаю, я тоже не люблю перемены. Ты такая же? Хочешь, чтобы лето не кончалось?

Если бы я не вглядывалась так пристально, то не заметила бы, как легонько дрогнули веки.

– Тебе нравится лето? – с надеждой спросила я.

Губы незнакомки шевельнулись.

– Лето?

Рука задрожала.

– Значит, тебя зовут Лето? Лето? Красивое имя.

Пальцы сжались в кулак, губы разомкнулись.

– Возвращайся, Лето. Я знаю, ты сможешь. Лето, послушай меня. Лето, открой глаза.

Ресницы медленно приподнялись.

– Док! – крикнула я. – Док, просыпайся!

– Что такое?

– Кажется, она приходит в себя. – Я снова повернулась к женщине: – Не сдавайся, Лето. Ты справишься. Знаю, это непросто. Лето, Лето, Лето. Открой глаза.

Ее лицо исказилось. Может, ей больно?

– Док, скорее неси «От боли».

Женщина сжала мою руку, открыла глаза. Ее взгляд бездумно блуждал по ярко освещенной пещере. До чего странным, наверное, показалось ей это место!

– Все хорошо, все хорошо, Лето. Ты меня слышишь?

Она вгляделась мне в лицо и в ужасе отшатнулась. С губ сорвался низкий хриплый крик.

– Нет, нет! Только не это!

Док уже стоял рядом, по другую сторону койки, как во время операции.

– Все хорошо, мэм, – проговорил он. – Вам ничто не угрожает.

Женщина крепко зажмурилась, вжалась в тонкий матрас.

– Кажется, ее зовут Лето.

Док бросил на меня взгляд, поморщился.

– Анни, твои глаза, – выдохнул он.

Солнечный свет падал мне на лицо.

– Вот оно что. – Я выпустила руку женщины.

– Пожалуйста, не надо, – взмолилась та. – Довольно.

– Ш-ш, тише, – негромко проговорил Док. – Вас зовут Лето? А меня Док. С вами никто ничего не сделает. Все хорошо.