Солдатский крест

Глава 8

Он шел по лесам и полям, в обход попадавшихся на пути дорог, селений, отдельных видимых вдали зданий и сооружений. Почти два часа непрерывной ходьбы. Силы у парня еще были. Сказывалась молодость и крестьянская закалка. Интенсивные действия последних дней, стремительные, на грани физического истощения перемещения, почти всегда бегом в составе группы опытных и выносливых разведчиков, измотали его организм. Но он держался, внутренне крепился, терпел. Одежда на нем постепенно приходила в негодность. Смены белья с собой уже не было. Ботинки начинали разваливаться от постоянного нахождения в сырости холодных осенних лесов. На спине его висел солдатский вещмешок с аккуратно и бережно свернутым и уложенным в него боевым знаменем неизвестной ему воинской части. Там же рядом находилась плащ-палатка. В карманах лежали тщательно хранимые и захваченные днем ранее у немецких мотоциклистов эрзац-хлеб и одна банка консервированного гороха, а еще моток веревки, острый нож, спички, две обоймы патронов в подсумке и какая-то мелочь. На боку, на поясном ремне, висела кожаная кобура с заветным и таким важным для Валентина сейчас командирским наганом. С другой стороны находилась фляжка с водой. Плечо оттягивала висевшая за спиной винтовка, полученная еще в партизанском отряде и содержавшая на прикладе не один десяток отметок, сделанных ее владельцами в разное время и говоривших о числе уничтоженных с ее помощью врагов. Последние зарубки полчаса назад, во время последнего короткого привала, сделал лезвием ножа на прикладе уже сам Валентин, мысленно прикинув, сколько гитлеровцев он положил днем ранее в нескольких кровавых стычках с ними.

Из головы парня всю дорогу не выходил его сегодняшний с Окуневым бой. Чем он закончился для последнего, молодой солдат мог лишь догадываться. Одновременная интенсивная стрельба из разных видов оружия оборвалась громким взрывом гранаты. Потом все стихло, будто была поставлена кем-то заключительная точка, завершилось сопротивление одной из сторон. Учитывая значительный перевес сил, надеяться на счастливый исход дела для командира разведчиков было глупо. Окунев шел на верную смерть. Решил расплатиться своей жизнью за возможность для Валентина беспрепятственно покинуть район боя и дать ему уйти к линии фронта.

От этой мысли сердце, казалось, выпрыгивало из груди парня. А сам только и укорял себя за то, что так легкомысленно покинул поле боя и не прикрыл метким огнем из винтовки своего командира.

Лес перед ним начинал редеть. Впереди уже маячила белым снежным полотном широкая поляна. Молодой солдат сбавил ход и стал внимательно осматриваться по сторонам, как всегда делал, когда менялся ландшафт перед ним или на пути попадалось открытое пространство. В этот раз было именно так. Но то, что увидел он на другой стороне занесенной снегом поляны, почти сразу остановило его. Он увидел небольшие сани или санки, висевшие на стене, потемневшей от времени, показавшейся за пределами леса бревенчатой постройки.

Молодой солдат остановился, присел, чтобы ветви деревьев не мешали обзору, и огляделся. Перед ним открывалась небольшая деревня. Несколько типичных для этой местности домов, обнесенных кое-где покосившимися оградами. Та постройка, на стене которой он увидел санки, жилой не являлась из-за отсутствия на крыше трубы и видимых следов ног поблизости. Значит, это либо сарай, либо амбар. Людей рядом нет, не слышно голосов, звуков присутствия домашнего скота и лая собак. Деревня словно вымерла к приходу из леса незваного гостя.

Он словно завороженный направился к ним, едва ли не полностью утратив осторожность. Они не маленькие. Вполне, на его взгляд, могли уместить на себе взрослого человека в положении сидя с вытянутыми ногами. Полозья снизу широкие. Рядом на крюке висел моток длинной и плотной веревки. Как раз то, что нужно. План в голове парня созрел сам собой. Он приободрился от новых мыслей, что будоражили его мозг.

Окунев перед расставанием с ним посетовал на то, что не выполнил приказ своего командования, не доставил найденное золото Госбанка страны через линию фронта. Его коробило это и терзала мысль о том, что он не сможет довести начатое дело до конца. Подчиненные погибли. А вдвоем с Валентином, без транспорта, на одних руках, в тылу врага и под его натиском и преследованием они, возможно, будут обречены на гибель. А само золото попадет в руки гитлеровцам. Значит, напрасны будут все жертвы. Зря погибли разведчики, зря бежал из плена и прошел столько испытаний сам Валентин.

Сейчас в руках молодого солдата заветные санки. Компактные, крепкие на вид, довольно легкие. Именно такие и нужны сейчас ему, чтобы осуществить созревший в голове план. Он решил выполнить приказ. Задумал по своим следам вернуться назад, к реке, к месту подтопления немецкого мотоцикла, что служил бы ему ориентиром. Берег с его стороны пологий, глубина небольшая. Войти и выйти можно быстро. Главное – не испугаться холодной воды и действовать быстро, соблюдая осторожность. Нужно будет нырнуть, нащупать ящик с золотом, продеть веревку за поручень на боку, а потом, уже с берега, вытянуть ящик из воды.

Во время привала он срезал фрагмент толстой ветки с молодого дерева и при помощи ножа изготовил из него крюк, один конец которого крепко связал имевшейся веревкой. Именно так, с помощью простого приспособления он задумал зацепить ящик, находясь в воде. План созревал быстро, менялся в деталях, но оставался неизменным: прибыть, осмотреться, раздеться, войти в реку, вытянуть ящик на берег, уложить его на санки, крепко привязать и уходить к линии фронта.

Дорога назад прошла для него почти незаметно. Погруженный в раздумья, Валентин шел по своим следам почти машинально и тянул за собой добытые в деревне санки, что легко скользили за ним по свежему снежному покрову. Вот и приметные очертания тех самых мест, что видел он в самом начале своего пути от места боя, реки и переправы, за которой он уничтожил огнем из пулемета нескольких гитлеровцев. Вот и дорога, огибавшая лес. Вот и его следы, почти незаметные под слоем только что прошедшего снегопада. Он был здесь около трех-четырех часов назад. В километре отсюда последний раз повернулся в сторону, где дрался с немцами его командир.