Солдатский крест

Валентин свернул туда, где русло реки должно было вывести его к месту подтопления вражеского мотоцикла. Еще через некоторое время, наткнувшись на лежавшее на боку в низине старое сухое дерево, он остановился и осмотрелся по сторонам. Идти дальше с санками не имело никакого смысла. До берега реки оставалось не более трехсот метров. Чувствуя приближение к цели, молодой солдат придвинул сани к стволу сухого дерева. Прикрыл их сверху парой больших веток, припорошил снегом и, снова осмотревшись по сторонам, двинулся вперед.

Осторожно, пригнувшись, вглядываясь и вслушиваясь в происходящее вокруг него, он шел к предполагаемому месту на реке, воды которой скрывали заветный ящик с золотом. Берег реки с полосой редкого кустарника, обрамлявшего русло с одной его стороны. Взгляд влево – и перед ним возникли знакомые очертания леса с противоположной стороны. Значит, он где-то рядом, цель близка, ошибки в ориентировании нет. Все получилось.

— Сафронов! – испуганно дернулся от неожиданности Валентин, услышав до боли знакомый голос.

Это был командир. Он лежал в густых зарослях между деревьями и жестом руки приказывал ему пригнуться и двигаться в его сторону.

— Товарищ Окунев! Товарищ Окунев! – радостно прошептал Валентин, приближаясь едва ли не ползком к нему. – Вы живы?! Вы Живы?!

— Тихо, тихо, Сафронов, – не отрываясь от наблюдения за чем-то происходящим впереди, остановил его командир.

Молодой солдат был настолько рад встрече с ним, что на некоторое время забылся и утратил контроль за обстановкой. Он смотрел на Окунева с ребячьей радостью. Ликовал в душе, что тот выжил в бою, не погиб, не пропал, не сгинул.

Оказавшись рядом, Валентин заметил, что лицо командира очень бледное, исчерчено большим, чем раньше количеством морщин. Щеки глубоко запали, а под глазами появились темные круги. Меняя положение тела, Окунев тихо захрипел, а лицо его выдало гримасу сильной боли.

— Вы ранены? – спросил его Валентин.

— Зацепило немного, – ответил тот, продолжая вести наблюдение.

Молодой солдат заметил окровавленный бинт на его руке, обвивавший часть ладони и запястье. Здоровой рукой Окунев держал бинокль. Возле него на земле лежал немецкий карабин.

— Слишком умные нам с тобой, Сафронов, немцы попались, – хрипло прошептал он, не отрываясь от бинокля. – Очень похоже на то, что мою задумку о сокрытии золота на дне реки и отвлечение внимания с помощью утопления мотоцикла, они раскусили. Поняли, что железо сверху для отвода глаз. Главное – под ним. Умные! Нечего сказать. Эсэсовцы. Какая-то специальная команда. Два офицера, один штатский, три солдата. Одеты не так, как обычные вояки. У них руны в петлицах. Высокие, крепкие, подготовленные. Мотоцикл у них, похоже, свой. А вот грузовая машина и водитель выданы местной комендатурой. Шофер из кабины не выходит и ни во что не вмешивается. И еще утром их больше было. Только мы с тобой, Сафронов, больше половины их людей, одну машину и пару мотоциклов разнесли в клочья.

Валентин повернулся вперед, в ту самую сторону, куда смотрел его командир. На противоположном берегу реки действительно находились гитлеровцы. Почти все они стояли возле того самого места у реки, где вчера был отправлен на дно захваченный у врага мотоцикл. А перед ним спущено на дно золото.

— Мы с тобой ящик с патронами к пулемету тащили в руках, отвлекая их внимание. Делали вид, что золото несем. Следы оставляли как надо. Только ящик тот бросили потом, а они его нашли и все поняли. Недоработка вышла. Моя в том вина, – посетовал Окунев, кривя лицо от досады и боли в ране.

Один из гитлеровцев на противоположном берегу реки в это время попытался спуститься по круче вниз, к самому мотоциклу, заднее колесо и корма коляски которого возвышались над водой. Остальные стояли рядом и что-то подсказывали ему, глядя вниз, на водную поверхность.

— Сейчас подцепят его тросом к грузовику и вытянут на раз. А там и до золота легко добраться будет. Только кому-то за ним нырнуть придется, чтобы один конец веревки зацепить, – произнес Окунев, продолжая смотреть на происходящее в бинокль.

Грузовой автомобиль по команде немецкого офицера начал медленно сдавать назад, кормой подъезжая как можно ближе к берегу. Один из солдат уже готовил веревку для осуществления задуманного плана и ждал, когда машина остановится. Видя это, Окунев еще сильнее начал нервничать. Валентин понимал, что его командир пытается быстро найти решение из сложившейся ситуации, но ничего не получалось придумать.

В это время немцы на берегу реки собрались вместе и разглядывали противоположный берег, лес и открытое пространство перед ним. Один из них куда-то влево указывал рукой и обводил ею поляну за кустами, одновременно что-то объясняя остальным.

— Товарищ Окунев, – обратился Валентин к командиру. – Они план свой меняют. Не будут немцы мотоцикл со дна реки доставать.

— Как это? – изумился тот и посмотрел на молодого солдата.

— Они сейчас к переправе поедут и на наш берег перейдут. Отсюда он пологий, в воду легче заходить. Ящик с золотом они постараются сразу зацепить и достать. Мотоцикл для этого им вытягивать не надо.

— И то верно! – дернул бровями Окунев. – Не зря я тебя хочу к нам в отряд зачислить. Умен ты, Сафронов. Силен, вынослив, смел, сопли не распускаешь, слез не льешь. Быть тебе разведчиком.

Гитлеровцы действительно, как и было только что отмечено молодым солдатом, прекратили какую-либо возню, быстро погрузились на свою технику и направились в сторону переправы, возле которой еще утром состоялась схватка разведчиков с солдатами подразделения охраны.

— Если успешно выберемся к своим, я с тобой, Сафронов, по всем инстанциям пойду, по всем кабинетам. Все силы отдам, чтобы тебя за пребывание в плену не укоряли, клеймо на тебе не ставили. Костьми лягу, а в отряд тебя зачислю. Мы с тобой еще до Берлина дойдем! – проговорил Окунев, провожая в бинокль удаляющуюся машину врага. – Занимай позицию у раздвоенного дерева справа и готовься к бою. Первым делом уничтожаем офицеров и штатского. Только все нужно делать быстро. Они калачи тертые, так просто не отступят. Считай, зубами в наше золото вцепились. Так что пусть они его только из реки достанут, а потом открывай огонь. Стреляй первым. У тебя глаз вернее и рука тверже.