Страница 60 из 68
Окунев перестал говорить. Он отвернулся, поднялся и стремительно побежал куда-то в сторону, пригибаясь и удерживая в руках два автомата – свой и трофейный. Проводив его взглядом, Валентин повернулся в том направлении, где немецкие солдаты возводили шалаш и именно в эту минуту ставили для него жерди. Выполняя приказ командира, он навел на них прицел пулемета и плавно надавил на спуск. Длинная очередь полоснула точно по гитлеровцам, разом убрав их с линии огня. Пространство в лесу за переправой было свободно. Валентин быстро перевел ствол пулемета влево, туда, где Окунев обозначил ему второй по важности сектор прицельной стрельбы. Там уже шла суета. Немецкие солдаты метались в панике и хватали стоявшее в пирамидах оружие. Подловив некоторых из них в одном месте, Валентин снова ударил из пулемета. Не прекращая огня, он перевел ствол сначала в одну сторону, потом в другую. Еще несколько немецких солдат распластались на земле благодаря его меткости.
Патронная лента опустела. Взятая с собой про запас вторая встала на ее место. Ход затвора с металлическим лязгом зафиксировал патрон в патроннике. Валентин стал отыскивать новую цель. В это время откуда-то слева застрочил, судя по звуку, автомат Окунева. Своего командира Валентин увидел в просвете между дальними деревьями. Тот, как всегда, стремительно двигался по лесу и на ходу вел огонь по врагу. Потом прыгнул за какую-то насыпь и, уже находясь за ней, ударил там кого-то прикладом автомата сверху вниз. Через пару секунд над насыпью появились его голова и плечи. Он ставил на бруствер немецкий пулемет и выглядывал в противоположную от переправы сторону. Взгляд молодого солдата устремился в том же направлении. К левому берегу реки в это время приближались несколько немецких мотоциклов и один автомобиль.
Это были те самые преследователи, о которых говорил ему Окунев. Их задачей было перехватить золото, овладеть им и не дать диверсантам унести его с собой. Валентин угадал в действиях своего командира намерения ударить по ним из только что захваченного им у немцев пулемета с фланга, из укрытия, скрытно, из засады. Но тот молчал и не стрелял. Молодой солдат сосредоточил взгляд на том месте, где прятался Окунев и заметил, как тот не иначе как смотрит на него. Глаза их встретились, несмотря на приличное между ними расстояние. Командир приподнялся над насыпью и махнул Валентину рукой так, будто напоминал ему о своем приказе на отход в лес, чтобы обязательно доставить донесение в патроне нагана и полковое знамя, что лежало у него в вещмешке.
Но боец упорно медлил. Он не хотел бросать командира, оставлять его одного против превосходящего по численности противника. В их группе существовал неписаный закон, который запрещал оставлять своих. И даже тела павших в бою товарищей они уносили с собой и обязательно с воинскими почестями предавали земле, как только появлялась такая возможность. Валентин следовал этому закону. Но у него был приказ. Он помнил о нем и не имел права подвести командира.
Дыхание молодого солдата участилось. Он испытывал сильное волнение. Враг на дороге был все ближе к переправе, к той самой насыпи, за которой с пулеметом в руках готовился к бою Окунев. И тут Валентин вспомнил о словах командира, прозвучавших в приказе, – израсходовать две патронных ленты и только потом уходить. А у него были еще штук тридцать патронов. Значит, не меньше, чем один мотоцикл с гитлеровцами, молодой солдат мог взять на себя и помочь своему командиру в бою, не сразу оставив его в одиночестве.
Валентин успокоил дыхание, навел прицел на немецких солдат и нажал на спусковой крючок. Длинная очередь трофейного пулемета разом изрешетила мотоцикл, следовавший впереди колонны, и разметала гитлеровцев, что были на нем. Следом за ним ударил по врагу Окунев. От его огня вдоволь досталось остальным.
Тем временем Валентин оставил пулемет и побежал вперед, чтобы не подвести своего командира и выполнить его приказ. Ноги несли его к переправе, потом через нее. И вот впереди уже лес. Дальше он был густым, темным, идеальным для скрытных действий, для бегства от врага, от преследователей. Впереди лежит долгий и трудный путь к линии фронта, переход через нее под носом у гитлеровцев. А дальше возможное продолжение борьбы, новые сражения и освобождение родной земли от врагов.
Но позади него уже перестал греметь очередями сначала пулемет, потом заглох автомат. Наконец раздался взрыв гранаты, звук которой напомнил Валентину тот, которым героически закончил свою жизнь раненый Горелов. Молодой солдат остановился, обернулся и посмотрел вдаль, где уже не мог из-за деревьев видеть место последнего боя своего командира. Он смахнул рукавом куртки с лица горячий пот и побежавшие из глаз слезы. Потом привычно кивнул, будто подтвердил этим жестом понимание поставленной перед ним боевой задачи. Снова повернулся, теперь уже лицом в сторону лесного массива, коснулся ладонью кобуры с наганом на поясе и продолжил свой трудный путь, следуя точно на восток.