Страница 57 из 68
Валентин не мог поверить своим глазам. В очередной раз бойцы диверсионной группы, о которых он до сих пор почти ничего не знал, удивляли его своими боевыми навыками, отвагой и храбростью. Павлов бежал в направлении коляски набирающего скорость мотоцикла и прямо на ходу прикладом автомата, с короткого замаха ударил сидящего в ней гитлеровца по голове. Окунев рассчитал свою скорость бега так, что оказался позади немцев как раз в тот момент, когда они проезжали мимо него. Не снижая скорости, он прыгнул сразу на двух немецких солдат, что сидели верхом на трехколесном транспортном средстве. Схватив их за ворот шинелей своими сильными руками, он скинул их с мотоцикла на снег и принялся поочередно избивать. Первого гитлеровца он вмял головой в снег с одного удара кулаком в лицо. Потом, быстро переключившись на второго, прыгнул на него сверху, достал из ножен на поясе финку и ударил ею того несколько раз в туловище. Оставшийся без управления мотоцикл проехал еще с десяток метров, миновал невысокий снежный навал на обочине и застрял в нем.
Павлов с Валентином перенесли ящик с золотом и все свои вещмешки к захваченному мотоциклу. Окунева рядом не было. Не было видно и немецких солдат. Но оставленные широкие следы на снегу говорили о том, что их тела волоком перетащили куда-то в глубь леса. А на месте короткого боя лежали их шинели, каски, подсумки на ремнях, карабин и автомат. Через несколько минут командир диверсантов появился из леса.
— Повезло нам, – произнес он, стараясь справиться с частым от перенесенной физической нагрузки дыханием. – Это связисты были. Только они не одни тут. Их товарищи где-то рядом катаются. Вероятно, уже скоро будут на этой дороге. Надо торопиться.
Он кивнул на лежавшие на снегу немецкие шинели и приказал:
— Одевайтесь!
Валентин занял место в коляске мотоцикла у пулемета. Предварительно он бегло осмотрел его и, следуя немому указанию командира, приготовил свое новое оружие к стрельбе, дослав патрон в патронник. Окунев сел за руль, запустил двигатель и, сделав несколько неуклюжих рывков при старте, уверенно повел немецкую трехколесную машину по заснеженной лесной дороге. Павлов ловко запрыгнул в седло почти на ходу, предварительно заткнув за пояс две немецкие ручные гранаты на длинных деревянных ручках и приготовив к бою трофейный автомат.
Встреча с остальными немецкими связистами состоялась уже скоро. Два их мотоцикла стояли на обочине. Солдаты возле них, увидев приближение по дороге своих товарищей, не ведая еще о совершенном подлоге, начали приветственно махать им руками. Лиц диверсантов они не могли распознать из-за шерстяных масок на них, а потому не ожидали ничего плохого для себя.
— Сафронов, – стараясь заглушить рев мотора, громко произнес Окунев, обращаясь к бойцу, – я сейчас поведу ровно по линии, а ты бей по ним по моему сигналу!
Он сбавил ход, зафиксировал руками руль в одном положении и крикнул:
— Павлов, гранаты! Сафронов, огонь!
Валентин в доли секунды вдавил в плечо приклад пулемета, одновременно наведя его прицел на стоявших на обочине немцев, и нажал на спусковой крючок. Отдача вдавила его в спинку сиденья. Не обращая на это внимания, он снова дал по врагу очередь из пулемета, а потом повторил это еще несколько раз, пока стальная лента на пятьдесят патронов совсем не опустела. Солдат противника буквально смело метким огнем с мотоцикла, на котором прямо на них ехали диверсанты. Мертвые тела некоторых из них разбросало на снегу ливнем пуль. Поровнявшись с гитлеровцами, Окунев ускорил движение, резко прибавив обороты двигателя. В это же мгновение Павлов, сидя за ним, метнул ручную гранату под раму одного из стоявших на обочине мотоциклов. Проехав еще пару десятков метров, он отправил размашистым броском назад еще одну, а потом, развернувшись, выпустил прицельно из трофейного автомата несколько коротких очередей по врагу.
Сердце Валентина в это время сжималось в яростном азарте от ведения боевой работы. Немецкий пулемет не подвел его. Почти все пули достигли целей. Часть гитлеровцев полегла на месте, сраженная огнем. Довершил дело Павлов, метко забросив одну за другой ручные гранаты, которые взорвались через несколько секунд после того, как их мотоцикл миновал обочину, где находились немецкие связисты.
Но радость молодого солдата не была долгой. Его товарищ, только что стрелявший по врагу, неожиданно выронил из рук автомат и начал валиться назад. Валентин увидел это и схватил его за поясной ремень, не давая тем самым упасть с движущегося на скорости мотоцикла. Окунев тоже заметил происходящее у себя за спиной и крикнул:
— Что с ним?
Молодой солдат не знал, как ответить командиру. Стараясь не упустить тело Павлова, он резко дернул его на себя. Голова, плечи, руки и туловище диверсанта упали прямо на него. Ноги оставались в седле мотоцикла. По руке Валентина потекла кровь его товарища. Он уже догадался, что произошло, и громко крикнул:
— Командир!
— Вижу! Держи его! – хрипло ответил Окунев, маневрируя по заснеженной лесной дороге.
Они остановились, когда миновали несколько километров пути по лесам и полям. Заблаговременно свернув в сторону, командир группы сделал круг вдоль края рощи, потом вернулся к дороге, но, не доехав до нее около полукилометра, остановился и заглушил двигатель. Осмотревшись по сторонам, он опрокинул на себя тело Павлова.
Тот был мертв! Побелевшее безжизненное лицо и полуоткрытые глаза диверсанта все сразу сказали командиру. Гимнастерка, свитер и тельняшка под немецкой шинелью были залиты кровью.
— Пуля, – тихо выдавил из себя Окунев, констатируя смерть товарища, которого все еще держал на руках. – В последний момент кто-то из мотоциклистов попал в него из карабина. Вошла прямо в сердце.
Валентин не мог поверить в происходящее. Его новые боевые товарищи, доблестью, силой и навыками которых он восхищался и стремился им подражать во всем, гибли один за другим. Они пали в боях, в схватках с превосходящим по численности противником. Смерть каждого сполна оплачивалась уничтожением врага. И всякий раз каждый из них с презрением смотрел в глаза смерти и шел до конца, выполняя свою боевую работу.
— Начинай копать могилу, Сафронов, – произнес Окунев, еле сдерживая эмоции от потери еще одного бойца своей группы.
Валентин ничего не ответил. Смахнув бежавшие из глаз слезы, схватив имевшуюся при себе малую саперную лопатку, он с усердием и яростью приступил к выполнению приказа командира.