Страница 43 из 68
Валентин кинулся к перевернутому мотоциклу, спрятался за ним, а свое оружие положил перед собой, сразу же наведя его на приближающийся по дороге грузовик с немецкими солдатами. Ждать было нельзя. Еще несколько секунд, и будет остановка. Гитлеровцы начнут покидать кузов и будут разбегаться, чтобы потом атаковать его в ответ боевой линией. Молодой боец упер по привычке приклад оружия в плечо, прижал к нему щеку. В непривычный, но вполне понятный ему прицел зафиксировал кабину машины и плавно надавил на спуск. Отдача многократно ударила ему в плечо. Короткая очередь ушла вперед к цели. За ней последовала и вторая. Краем глаза Валентин оценил расход патронов, прикинул сразу их остаток в висящей сбоку ленте. Потом посмотрел вперед. Немецкая грузовая машина начала вилять по дороге, потом стала дергаться, будто бы ее двигатель захлебывался. Пока она совсем не прекратила движение, молодой солдат снова навел на нее прицел пулемета и выпустил весь остаток патронов одной очередью. От кабины машины отлетела одна боковая дверь. Капот задрало кверху. От радиатора ударили в стороны брызги горячего густого пара. Снизу повалил дым. Грузовик сполз на обочину и остановился. Из его кузова на землю начали выпрыгивать немецкие солдаты, а из пустого дверного проема вывалился на землю окровавленный убитый офицер.
Валентину снова нужно было что-то срочно предпринимать. Бросить все и отступить, не остановив врага, он не имел права. На перезарядку плохо знакомого боевого механизма у него не было времени. В глаза ему бросился второй мотоцикл, тот самый, что стоял сейчас на боку и выстрелом через днище коляски которого он ранил немецкого солдата. На том тоже был пулемет, подготовленный к бою его стрелком. Молодой солдат схватил свою винтовку и бегом направился к противоположной обочине к обездвиженной трехколесной машине.
Оказавшись возле нее, Валентин изо всех сил уперся в корпус коляски, чтобы привести его в горизонтальное положение. Иначе вести огонь из закрепленного на ней пулемета было невозможно. Двумя рывками он опрокинул мотоцикл и поставил его на колеса. Потом бросился к оружию, схватился за него и развернул в сторону врага. В ответ по нему уже стреляли. Одна за другой мимо просвистели пули. Что-то громко и с металлическим звоном ударило в корпус коляски. Но Валентин, несмотря ни на что, не останавливался, не бежал прочь, а готовился к продолжению боя.
Снова он упер в плечо приклад оружия, снова в его прицеле немецкие солдаты. Нажатие на спусковой крючок – и короткая очередь вспорола громким треском воздух. Двое гитлеровцев, что еще не успели отбежать от корпуса остановившейся машины, были прибиты к земле, сраженные наповал. Новая очередь, пущенная левее, прошила еще одного солдата. Третий по счету сноп огня прижал к земле остальных, вспоров грунт возле них и выбросив кверху фонтаны грязи.
Движение справа и ответный выстрел по Валентину вынудили его перевести прицел в другую сторону. Он навел пулемет на тех немецких солдат, что залегли под корпусом неподвижной машины и маскировались за идущим от нее дымом. Он видел их и, чтобы поразить огнем, уловил момент между вдохом и выдохом и снова плавно нажал на спуск. Остаток патронов в ленте разметал гитлеровцев по земле. Пулемет замолчал. Валентин понял это. На мгновение он замер, и лишь просвистевшая возле его головы пуля привела его в чувство.
Отходить назад было нельзя, еще слишком рано. Партизаны не могли далеко уйти от дороги. Значит, надо еще держать гитлеровцев тут и сковывать их боем, не давать контролировать обстановку вокруг. Но молодой солдат совершенно один. Рядом нет никого. А против него сейчас воюют не менее семи или восьми опытных противников. Силы крайне неравны.
Вдруг откуда-то сзади, совсем рядом, ударила пулеметная очередь. Потом вторая. Стреляли по гитлеровцам. Валентин оживился, обернулся и начал искать взглядом своего соратника в деле. Кто-то явно пришел к нему на помощь.
— Сафронов, ко мне! Беги ко мне, парень! Я прикрою! – громко кричал из-за укрытия Окунев.
Его голос молодой солдат не мог спутать с каким-то другим. Подмога пришла, его не бросили одного. Новая выпущенная по врагу очередь обозначила молодому солдату место присутствия командира. Валентин схватил винтовку и, пригнувшись, стремительно побежал вперед. Пару раз пули просвистели рядом с ним, но, несмотря на это, он не сбавлял скорости, петлял и бежал дальше. Через несколько секунд они встретились. Окунев стоял за деревом, что росло неподалеку от обочины дороги и, поставив пулемет на торчащую в сторону ветку, прицельно вел огонь по врагу.
— Беги дальше! Держи левее! Еще немного, и я тоже двинусь за тобой! – хрипло, пытаясь перекричать шум стрельбы, крикнул командир.
Валентин кивнул ему и, задыхаясь от интенсивного темпа бега, рванул дальше, в том направлении, куда указал Окунев. Преодолев небольшое расстояние, он остановился и обернулся. Посмотрел в ту сторону, где только что огрызнулся новой очередью ручной пулемет, отправив смертельные гостинцы в сторону врага. Потом посмотрел на противоположное направление дороги, от той ее части, куда уходило оставшееся без присмотра стадо коров. Там, вдалеке уже, виднелось какое-то транспортное средство. Оно быстро приближалось. По мере сокращения расстояния до него становилось понятно, что на дороге есть еще кто-то. Впереди двигался мотоцикл с коляской с привычным стрелком и пулеметом в ней. А за ним возвышался темный корпус бронемашины с большой поручневой антенной наверху.
Валентин вздрогнул от увиденного. Ситуация в его понимании сейчас для него и Окунева значительно осложнялась. Немцев становилось еще больше. Бой мог перейти на два фронта, с перекрестным огнем почти с двух противоположных сторон. Он попытался позвать командира, предупредить его громким криком, стараясь уловить короткие интервалы между звуками стрельбы ручного пулемета, из которого тот стрелял. Но докричаться не мог. Тогда Валентин досрочно вступил в бой с теми гитлеровцами, что двигались на мотоцикле и броневике с другого направления дороги. Уперев цевье винтовки в крохотную кочку, за которой удалось залечь, он прицелился в водителя трехколесной машины и, уже привычно уловив звуки биения собственного сердца, нажал на спусковой крючок.