Страница 42 из 68
Валентин обернулся. Стадо коров все еще двигалось вперед, будто ничего и не произошло вокруг. Только на месте его пути кое-где лежали тела убитых партизанами немецких солдат из команды сопровождения. Но самих партизан видно не было. Оставалось засечь время, за которое они могли как можно дальше уйти с трофеями и отходить самому, догоняя их. Валентин задумался над этим. Свою задачу он выполнил. Обеспечил охрану одной стороны дороги от возможного появления врага. Встретил того метким огнем и уничтожил. Но всех ли?
Он снова начал смотреть вперед, в ту сторону, откуда появились немецкие мотоциклисты. Как раз в это время подстреленный им через днище коляски гитлеровец, шатаясь от полученного ранения, пытался уйти по обочине дороги. Он почти бежал согнувшись и раз от раза оглядывался назад. А из-под первого мотоцикла, перевернувшегося в самом начале боя, выбрался с пулеметом в руках еще один немецкий солдат.
Валентин навел на него прицел винтовки. Но, не справившись с дыханием, с волнением, он промахнулся, хотя расстояние было незначительное. Пуля ударила в землю. Немец скрылся за трехколесной машиной. Попасть в него напрямую теперь было нельзя. Оставалось либо ждать, когда он выберется из-за укрытия, либо предпринимать что-то самому. Валентин выбрал второе. Пока уходивший по обочине дороги раненый гитлеровец не удалился на расстояние, которое не позволит его поразить огнем из винтовки, он выстрелил в него. И снова промахнулся.
Этим воспользовался тот, кто скрывался за перевернутым мотоциклом. Он вскочил, развернул снятый с креплений на коляске пулемет и дал очередь по укрытию Валентина. Воздух сотрясло от звуков громкой и непрерывной стрельбы. Пули прошли мимо, просвистев над головой молодого солдата. Следующий огненный ливень вспорол землю прямо перед ним и скосил пару крохотных кустиков, разметав их в щепки вместе с корнями. Вокруг сразу запахло дымом.
Валентин переполз на другую сторону своей позиции, вскинул винтовку и приготовился открыть огонь. Немецкого пулеметчика он не увидел. Зато вдали все еще мелькал удирающий с места событий раненый немецкий солдат. Дать ему уйти никак было нельзя. Враг не должен был так скоро догадаться о появлении партизан и результатах их действий. Прячась от пулеметчика, подавляя в себе страх и волнение, Валентин прицелился и выстрелил по убегающему фашисту. На этот раз пуля поразила цель. Гитлеровец упал и больше не двигался. Оставалось расправиться с последним из мотоциклистов. Но тот в ответ снова огрызнулся огнем из пулемета.
Куда ударила очередь, Валентин не увидел. Приготовившись к очередному прицельному выстрелу, он осторожно выглянул из укрытия и заметил передвижение немецкого солдата, что едва не стоило ему жизни. Новый шквал огня прошел над его головой, сотрясая воздух грохотом стрельбы. Противник был опытный, обстрелянный, умелый и сильный. Состязаться с таким восемнадцатилетнему парню, совсем недавно надевшему военную форму, было крайне тяжело и опасно. Но Валентин не отступил. Выжидать, пока тот выйдет на него, как бывало на охоте с отцом, когда они караулили зверя, он не стал. Сейчас молодой боец находился в той самой ситуации, в которой нужно было атаковать самому. Подобрав с земли короткую и толстую ветку, откинутую ему под ноги ливнем пуль, он швырнул ее к предполагаемому месту нахождения немецкого солдата, сопроводив свой жест громким выкриком:
— Граната!
О таком приеме он слышал от одного из опытных, закаленного в боях сержанта-наставника в запасном полку.
Следом боец бросился в обход того самого бугорка земли, который предлагался ему Окуневым для засады. За ним сейчас находился гитлеровец, вооруженный пулеметом. И как только молодой солдат увидел его, то сразу нажал на спусковой крючок винтовки. Пуля попала немцу в руку. Он вскрикнул от боли, выронил пулемет и отступил назад, схватившись за кровоточащую рану. Валентин не заставил себя долго ждать. Сгорая от ненависти к врагу и испытывая азарт, он быстрыми движениями перезарядил винтовку и снова выстрелил в немецкого солдата, теперь уже насмерть поразив его пулей в грудь.
С мотоциклистами теперь было покончено, но само сражение еще не завершилось. В горячке кровавого боя молодой красноармеец не заметил появления на дороге немецкого армейского грузовика. Он двигался с той самой стороны, откуда ранее появились трехколесные мотоциклы врага. В кузове машины виднелись каски сидящих в ней гитлеровцев. Их было много. Находившиеся в кабине уже успели заметить и оценить обстановку впереди. Своими криками они пробудили тех, кто был сзади.
Валентин увидел, как началось движение немцев в кузове машины. В руках у него была сейчас лишь одна винтовка и четыре обоймы в подсумках. С таким оружием и таким запасом патронов много не навоюешь. Парень прекрасно понимал это сейчас. Уходить, бросать позицию ему тоже было нельзя. Приказ командира тогда считался бы невыполненным. Врага нужно задержать любой ценой. Даже если за это придется расплатиться собственной жизнью. Он это прекрасно понимал и не собирался отступать. Но жажда жизни в нем била ключом. Валентин снова обернулся, пытаясь судорожным взглядом отыскать хоть какое-то спасение для себя, увидеть в чем-нибудь помощь. Но рядом никого не было и только удаляющиеся по обочине дороги коровы махали длинными хвостами.
Делать ничего не оставалось, кроме как выполнять приказ старшего. Молодой солдат начал искать помощь в предстоящем нелегком деле. В глаза ему бросился лежащий на земле пулемет. Патронная лента говорила о наличии в ней готовых к бою не менее чем трех десятков патронов. Валентин кинулся к нему, взял его и развернул в сторону приближающегося врага.
Материальную часть оружия гитлеровцев он знал лишь в теории. В запасном полку его и других солдат успели ознакомить с рядом образцов немецкого вооружения и довести общие понятия о его устройстве и применении. Но он был уже опытным стрелком-охотником, а потому инстинктивно чувствовал любой боевой механизм, что попадал к нему в руки.